Другого достояния у нас нет
По таким масштабным явлениям, как Всемирный Русский Народный Собор, проходивший в Москве 20-23 февраля, можно делать анамнез жизни российского общества, диагностировать степень его "гражданскости", да и просто сознательности, зрелости. В нынешнем году Собор состоялся в двенадцатый раз. Заявленная тема звучала так: "Будущие поколения - национальное достояние России" Впервые церемония открытия проходила в Государственном Кремлевском дворце (ранее Собор с не меньшей торжественностью открывался в похожем на гигантскую станцию метрополитена Зале церковных соборов храма Христа Спасителя). Более 5,5 тыс. человек со всей страны слетелись на этот раз в Москву, немалая их часть - дети и молодежь. Без рекламы не обошлось Двадцать шесть круглых столов, семинаров, дискуссионных клубов, конференций и встреч прошло в эти дни в Москве как события Собора. Речь шла о студенческом самоуправлении, творческих вопросах, воспитании. Жанровое пристрастие к доктринам сказалось снова - митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл почти с теми же, кто составлял "Русскую доктрину", обсуждал уже доктрину "Молодое поколение России". Наградили победителей конкурса "Образ будущего глазами молодых" по нескольким номинациям. Гражданско-патриотическое воспитание лучше всего поставлено в Санкт-Петербургском кадетском ракетно-артиллерийском корпусе, оркестр из воспитанников которого действительно с большим юмором и задором исполнил нечто вроде "приджазованного" попурри. Гимназия святого Василия Великого и школа-пансион Плёсково победили в номинации со странным названием "Зажечь разум огнем знаний, а сердце огнем веры". "Выжечь мозг?" - лапидарно переспросил школьник товарища в соседнем ряду. Собор довольно широко рекламировался заранее. В метро были расклеены плакаты, которые степенью своей художественной дремучести отчасти предвещали размах происходящего, но все же подобного шизофренического универсума в границах одного, хотя и очень широкого, мероприятия ожидать было трудно. Здесь играли в компьютерные игры, там - демонстрировали православные моды: коллекцию "паломничество" или "тему офиса в православии". Собор открылся лазерным шоу - вещей галлюцинацией, где башня Кремля оказывалась взмывающей вверх ракетой, а в официальном названии Собора вместо "Русский" стыдливо вспыхнуло "Российский". И о спонсорах не забывали Председатель союза писателей России, Валерий Ганичев, благообразный и седой, но, к сожалению, совершенно не прославившийся своими нечитабельными произведениями, изрек: "Лукавцы говорят, что вера и знание непримиримы". Патриарх Московский и всея Руси Алексий II произнес: "Перед каждым юношей и каждой девушкой открывается широкий выбор жизненных путей, многие из которых, к сожалению, губительны". Духовная бедность и несчастье молодых людей, по мнению патриарха, происходит от того, что молодежь не знакома со своей традицией. Ему практически вторил митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл: в молодых людях сегодня слишком многие видят цель, причем очень часто - чисто коммерческую. Практически единодушны были высшие церковные иерархи в том, что источником лжи и насилия назвали телевидение, Интернет, желтую прессу, аудио- и видеопродукцию, совокупная сила влияния которых во много раз уже превышает силу школы и семьи. Мысль не нова. Она была облечена в формы простые до гротеска, вероятно, от того, что говорились все эти вещи перед молодой аудиторией. Митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Лавр смотрелся неким просветленным и притягательным анахронизмом - он говорил о трудностях жизни православной церкви за границей, о том, что люди слишком быстро ассимилируются, забывают родной язык и что за рубежом только церковь может помочь им сохранить свою идентичность, говорил о "молодежи, которая горит любовью к церкви" - если удастся привлечь такую, "мы будем способны на великие дела". Разница подходов - хотя, казалось бы, одна тема - прямо-таки разительная. Наши иерархи говорили с молодыми людьми как с не очень разумными, но присутствующими вживую детьми. Митрополит Лавр обращался к какой-то отсутствующей, может быть, и не существующей на сегодняшний день молодежи, хотя и очень достойной, способной воспринять сложные вещи. И, удивительным образом, возможно, оба эти подхода имеют одинаковые права на существование. Проблемы-то всё важные: образование, семья, самореализация, профессиональный и личностный рост... Но, однако, посмотришь фильм-агитку о судьбах молодых людей в разных концах страны, в котором минута отводится путешественнику, минута - хирургу, молодой матери, активистам молодежных политических организаций, послушаешь все эти "спасибо спонсорам" с главной сцены Кремля и другие причудливые лозунги, положенные на примитивную музыку, и возникнет невольное: ведь только что, блин, говорили о корыстном использовании молодежи. . . .
В рамках XII Всемирного Русского Народного Собора детей и молодежи состоялись круглые столы, посвященные фантастике и компьютерным играм. На взгляд наблюдателя, эти явления современности и православие довольно далеко отстоят друг от друга. В их сочетании есть, кажется, элемент некой профанации православной традиции, "игры на понижение". Однако иеромонах Серапион (Митько), глава миссионерского отдела Ярославской епархии, кандидат философских наук, защитивший диссертацию по этике в институте философии, в разговоре с обозревателем "РК" прокомментировал это следующим образом: "Есть вещи, которые кажутся странными. Иногда удивляются: - О, поп с мобильником! Как это?" А ведь Церковь открыта современной культуре. Мы все живем в современном, быстро изменяющемся мире. Иногда общество видит в инициативах Церкви, в ее интересах большее - или иное, нежели то, что там есть. Интерес Церкви к современной фантастике просто показывает, что здесь есть, чем интересоваться". - "А компьютерные игры? Вы сами играете в них?" - "Чрезвычайно мало. Когда-то играл в стратегии. Я не хочу сейчас называть их, одни геймеры скажут на это "он что-то понимает", другие не одобрят моих тогдашних увлечений..." Надо заметить, что при всей неоднозначности названные аспекты интереса Церкви к миру и мира к Церкви достаточно новы и производят впечатление наполненных живым содержанием. Фантастическая миссия Писатели-футурологи всё чаще обращаются к христианским ценностям В условиях современного книжного рынка фантастическое произведение - жанр довольно строгий. Что-то типа венка сонетов. Только вместо затейливой рифмовки тут непременно должен присутствовать фантастический антураж, состоящий из бластеров, звездолетов, красной травы, девушек с выдающимися фигурами и магическими способностями, храбрых героев и коварных злодеев. Если не достает хотя бы одного элемента - шабаш, читатель чувствует себя обманутым и бежит в магазин ругаться и требовать назад деньги Фантасты это быстро просекли и теперь не желают ни на шаг отступать от принятых канонов. Во всяком случае, такое складывается впечатление, когда видишь на полке в магазине отряды цветных книжек, которые очень легко спутать и по оформлению, и по содержанию. Вдобавок при таких-то строгих жанровых ограничениях фантасты еще и пишут из рук вон плохо. "Год 3244-й. Межгалактическая война в самом разгаре. Прошло ровно два века с тех пор, как потомки древней расы людей в последний раз сходили на землю. Они сражались с Потусторонними и оказались расколоты на два лагеря и множество враждующих группировок..." Может это читать человек хоть бы и с самым примитивным литературным вкусом? Вряд ли. Но если и не весь жанр таков, то он, во всяком случае, столь начинен невозможными для чтения романами, что положительно и затруднишься разглядеть в нем что-то хорошее. В этом жанре есть, однако, свои мастера. Так говорят. И даже называют некоторых. Андрей Белянин, Роман Злотников, Дмитрий Володихин, Александр Зорич, Елена Хаецкая, Дарья Трускиновская. И, начиная примерно с девяностых, на протяжении нулевых эти и многие другие авторы создавали свои произведения. Так что теперь оказалось, что можно составить полочку книжек, которые "проводят идеи отказа от мщения", "пропагандируют достаточно целомудренные отношения двух людей", "работают с христианским материалом" и даже конструируют некий общественный идеал, то есть отчасти осваивают пространство утопии и антиутопии. Потенциал фантастики при всех ее недостатках, похоже, довольно велик. В границах фантастики теоретически возможно возникновение образа будущего, воплощение опыта позитивной эсхатологии. Однажды предвосхищенный мир получает как бы воплощение в реальности "уже сейчас". Технически и технологически мир развивается таким образом, что в фантастике подчас оказывается очень мало от собственно фантастики. С другой стороны, роман-предупреждение может предостеречь нас от того, чтобы мы совместными усилиями сегодня продолжали нагнетать ту реальность, в которой завтра будут попраны все нравственные законы и окажется невозможно жить. . .
Добро и зло в виртуальном мире Компьютерные игры не лишены морально-нравственного содержания Многие из нас уже взрослыми играли в первые компьютерные игры - не только свои первые, но и вообще первые. В истории человечества. Пялясь в старинные мониторы с электронно-лучевыми трубками, резались ну там, к примеру, в "Диггер", "Перестройку", "Арканоид", примитивные стрелялки: о них приятно сейчас вспомнить - впечатления детства Иногда трудно бывает представить, что сейчас бок о бок с нами всколосилось целое поколение людей, которые в квесты и симуляторы погрузились значительно раньше, чем научились читать Так что компьютерные игры становятся серьезным источником знаний о мире - формируют модели поведения, психологически, визуально (а в скором будущем, говорят, и тактильно), на пальцах, так сказать, объясняют, что такое хорошо, что такое плохо, где свои, где чужие. При этом для игр, в том числе онлайн, очень удобна оказалась картина мира, незатейливо сконструированная из чуть ли не манихейских представлений. Добро и зло обладают в ней равными субстанциональными качествами, другими словами, одинаково значимы, как два противоположных лагеря, черные и белые в шахматах. Если говорить об играх, построенных на основе исторических событий, например, сражений, то подобная ситуация порождает этические проблемы, о которых исчерпывающе сказал писатель Алексей Слаповский в повести "Синдром феникса": мальчишка играет за фашистов против американцев, и на вопрос ужаснувшейся матери он спокойно объясняет ей, что за американцев против фашистов он уже играл и победил. Американцы, впрочем, по-видимому, относятся к этим вещам поспокойней - они делают игры на основе собственных гражданских войн. Но мы, по мнению создателя игры "Правда о девятой роте. Реконструкция подвига" Дмитрия Пучкова, более известного как переводчик Гоблин, с осторожностью должны обращаться даже к давно минувшим войнам. Трагические события, отталкиваясь от которых режиссер Федор Бондарчук снял свой нашумевший фильм "9 рота", подверглись в этой картине значительным искажениям. Неправда следует и в свою очередь воспроизводит отрицательные стереотипы о войне Советского Союза в Афганистане как о проигранной, ведшейся неизвестно зачем, ветераны которой - потерявшиеся в жизни люди, не знающие, за что они сражались и за что погибли их товарищи. И эпизод с 9-й ротой, как выясняется, в действительности был совсем иным, чем нам показали в фильме. Этому есть прямые подтверждения, свидетельства участников событий, Дмитрий Пучков реконструировал "гибель девятой роты", основываясь на фактах: "При десятикратном превосходстве в численности, в общей сложности двенадцать атак с трех направлений, в том числе - через минное поле. Погиб второй пулемётчик, Мельников. Третий пулемётчик, Андрей Цветков, постоянно менял позицию, перебегая с рубежа на рубеж, и держался до конца. Враг подошёл на пятьдесят метров, на отдельных участках - на десять. Бой продолжался до четырех утра. Всё это время осуществлялась мощная поддержка артиллерии, огнём которой управлял на позиции корректировщик. В критический момент, когда боеприпасы были на исходе, на помощь подоспел разведвзвод, с ходу вступивший в бой и окончательно решивший его исход в пользу советских десантников. Результат - сотни, подчёркиваю красным - сотни душманских трупов. На момент подхода подкрепления в строю оставалось пятеро, остальные получили ранения различной степени тяжести. Из тридцати девяти человек погибло шестеро". Вероятно, оставшимся в живых было не очень приятно смотреть действительно голливудский по количеству исторической лажи фильм Федора Бондарчука. К сожалению, сегодня победители в реальных войнах проигрывают, если оставляют идейное, виртуальное поле боя за противником или, что в данном случае почти то же самое, на поток и разграбление интерпретаторам. В этом смысле игра Дмитрия Пучкова - попытка благодаря соучастию в событиях включить игрока в реальность исторического порядка. Вскоре выходит документальный фильм Пучкова. Игра только запущена в продажу. Если говорить об онлайн-играх, то они, по выражению писателя-фантаста Сергея Чекмаева, "провоцируют людей на отыгрыш отрицательного персонажа". В России онлайн-игры позиционируются как бесплатные, однако чтобы "развить" героя, то есть снабдить его необходимым оружием, способностями и т.д., нужно либо вкладывать деньги, либо отнимать уже достигнутые блага у других. Интересно, что делаются попытки реализации в играх "механизма добра" - в некоторых, например, принимающий на себя "темную роль" с каждым соответствующим поступком принимает все более демонический вид, "светлую" - вид благородного существа. В таком диковатом и вдобавок не очень существующем пространстве все достижения нравственной философии оказались прекраснодушными мечтаниями кабинетных моралистов. Но законы-то продолжают действовать в реальности. Представители Русской православной церкви и других конфессий отзываются о компьютерных играх по-разному. Иеромонах Серапион (Митько) сказал: "Любая страсть неполезна". Но при этом он считает, что "деятельность геймера может быть несовершенна так же, как любая деятельность в этом несовершенном мире". Стоит отметить, что в виртуальном пространстве онлайн-игр существуют некие квазирелигиозные практики. Во всяком случае, в них порой действуют храмы, чаще всего нарисованные в готической манере, похожие на католические или протестантские. Из обрядов принято "венчание", как некое символическое установление символического брака. Уже сейчас в Сети диагностируются зачатки "интернет-религий" или "кибер-религий". Такие новые религиозные практики, как исповедь по Интернету, пока не получили широкого распространения, но они обречены на развитие в будущем, хотя и вряд ли в рамках традиционных конфессий. Не исключено, что виртуальные миры компьютерных игр в дальнейшем вберут в себя эти наработки.
Автор: Василина Орлова
В начало сайта |