Гражданин Швеции стал передовым российским фермером
Швед Ярл Матиассон уже шестнадцать лет фермерствует в Орловской области, а к местным порядкам так и не приспособился. Например, на затяжных совещаниях у него бессонница, а наши специально съезжаются, чтобы поспать. Последний случай: на конференции АККОР к обеду весь зал храпел, у Матиассона - ни в одном глазу. Даже оратор возмутился: стараешься-стараешься, а этот все сидит, смотрит... ЭТО ЛЮБОВЬ Как этот чужак попал к нам? В начале девяностых сельскую перестройку в России консультировали специалисты из Международного аграрного фонда. Среди них оказался и шведский агроном Ярл Матиассон. - Я приехал и целый год скрещивал шведские технологии с колхозным строем,- с ужасом вспоминает Ярл тот мучительный опыт. - Ничего не получилось. Крестьяне отчаянно сопротивлялись. Матиассон ретировался, но затаил мечту взять реванш. Для этого выпросил у районных властей 850 гектаров земли в аренду. Строго говоря, не сам выпросил. Хлопотала за Ярла переводчица Галя, учительница в здешнем техникуме. - Вот так, благодаря образованным девушкам, российские села и обзаводятся инвесторами, - подначивает шефа управляющий фермой Саша Воронов. Ярлу смешно. При чем здесь инвестиции, если это любовь. С первого взгляда. Со второго он женился. Галина, в отличие от колхозников, быстро разобралась в аграрных перспективах, поэтому и хлопотала землю для их семейного хозяйства. Выхлопотала. Ярл поехал на место будущей дислокации в деревню Головище. НУ, МАКАР! - Меня предупреждали: это там, где Макар телят не пас,- рассказывает Ярл. - Для шведского уха это звучало крайне загадочно. Он все-таки добрался к Макару и до вечера соображал, каким образом этот сукин сын смог так уделать землю, что ее даже техника не берет. - Чистый асфальт был - во как укатано! - не без гордости подтверждает головищенский старожил Валера Нахабин. - Я этому шведу сразу сказал: ядерные отходы ты сюда не запихаешь. Он заулыбался: ест, ест... По-ихнему - типа: хорошо, понял тебя. На самом деле Матиассон Валеру не понял, потому что еще не знал, что по деревенским понятиям иностранцы для того и внедряются на нашу родную землю, чтобы закопать в нее ядерные отходы, а на месте коровника построить бордель. Поколебавшись, население смирилось с присутствием иностранца. А сейчас так и вовсе всем стало хорошо. После уборки фермер выдает дивиденды - по тонне зерна на каждый двор. Бесплатно пашет огороды. Да и живой человек рядом, все не так страшно в их глухомани. - Чиновники мне вообще не препятствовали, - утверждает Ярл. - Взяток никому не давал. Ходят слухи, что за него это делала русская жена Галина. Причем так, что муж ничего и не заметил. Сам Матиассон просто свозил в гости в Швецию некоторых местных чиновников, и теперь между ними крепкая дружба. С инвестициями Ярлу помог папа Фольке. Сначала он купил сыну квартиру в райцентре. Исключительно потому, что она называлась красивым именем "хрущевка". Правда, быстро понял свою ошибку и наказал сыну при первой возможности строить настоящий дом в деревне. Потом пригнал из Швеции три престарелых трактора. У Ярла уже давно целый парк современной техники, но допотопный папин "Американец" в металлолом не сдан - стоит в ангаре как память о начале российской эпопеи. КОНЕЦ СОБЕСА - Знатное было времечко, - с чувством говорит Ярл. - Я только с сорняками на своей ферме боролся шесть лет. Ужас, сколько их было! Вопрос стоял так: или они меня победят, или я их. По ходу дела Галя выучилась на трактористку, потом на бухгалтера, потому что экономика семейной фермы разрасталась на глазах и кто-то должен был отчитываться за это в налоговой. Ярл принял на работу несколько крестьян из недружественного колхоза. Заодно открыл кредит из своего кармана на социальные нужды. Брали все, кто хотел. Финал был такой. - Один трактор ему утопили, второй по пьянке разбили, - рассказывает управляющий Саша. - Кредиты вообще не отдают: дескать, не с чего, а иностранец и так богатый. Спасибо, Галя у него женщина решительная, разогнала этот собес. Теперь, конечно, порядки совсем другие: от каждого - по способностям, каждому - по труду. Воронов за этим строго следит: чуть что - виновного на карандаш, и по итогам месяца на вознаграждение не надейся. Ярл поглядывает на Сашу с уважением: он бы так не смог. У них в Швеции - мягкие лидеры, а в России, оказывается, нужен жесткий кулак. С управляющим, считает Матиассон, ему страшно повезло - любит землю и к ферме относится, как к своей. Случайно переманил из соседнего колхоза, который потом все равно загнулся, не выдержав рыночных каверз. Так шведу перепало в аренду еще две тысячи гектаров. На радостях он вызвал с родины друга-агронома, чтобы хозяйствовать на пару. У Ярла была тайная надежда, что со временем друг заведет свою ферму и останется в России навсегда. Но девушек, умеющих общаться с иностранцами, в районе уже не оказалось. Были две учительницы английского из средней школы, но они даже между собой разговаривали со словарем, а друг вообще не понял, на каком языке. Затосковал и уехал. СУДНЫЙ ДЕНЬ Возможно, и по другим причинам он уехал. Например, от дурных предчувствий. Так и вышло. Вскоре Матиассона отдали под суд за незаконную эксплуатацию земли. Один заводик вспомнил, что 500 гектаров из тех тысяч, что уже пятнадцать лет обрабатывает швед, принадлежат ему незаконно, потому что когда-то выделялись этому заводику для раскрутки подсобного хозяйства. Раскрутить не удалось, бросили, а теперь хотели бы вернуть обратно. - С фермерами в России так поступают часто, - делает незрелые обобщения швед Матиассон. - Но я верил в справедливость, поэтому весной засеял участок как ни в чем не бывало. Это он погорячился. Однажды ночью спорные гектары кто-то перепахал, заодно разворотили подъезд к ним. Ярл снова засеял, потому что здесь должна быть элитная пшеница, которую выводил перед этим года три, а семена уже ждали в половине хозяйств области. Суд решил дело в пользу Матиассона, справедливо рассудив, что не за что наказывать фермера, у которого зерновые дают урожай по 60 центнеров с каждого гектара. С законами в России, по мнению Ярла, дело становится все лучше. - За Земельный кодекс, - говорит он, - я даже выпил. Ведь теперь арендаторов никто не выгонит, и земли можно брать сколько хочешь. Вот уж действительно повезло. Как только кодекс вступил в силу, собственники земельных паев принесли ему 1000 гектаров, можно сказать, на блюдечке. В аренду на 30 лет. Причем, со скандалом - по-хорошему им в колхозах паи не отдавали, хоть и не платили ни копейки за их многолетнюю эксплуатацию. Матиассону сорок пять. Тридцатилетней аренды ему до пенсии хватит, а там можно и домой - в Швецию. ПРОЧЬ ОТ СКУКИ - Здесь интереснее, - не понимает шуток Ярл. - Я с вами многое пережил, своим стал. Это значит - когда русских колотит, то и меня трясет. В Швеции такого не было, там все размеренно. Да, не повезло стране... Молодые Матиассоны приедут в отпуск, день-два - и от скуки домой. Лучше уж, дескать, вы к нам. Родные бывают. Папа Фольке теперь свободен, свою ферму продал. Когда увидел хозяйство сына, поразился: "Надо же! Я и не знал, что о технику можно не запинаться". У него в Швеции всего-то было 25 гектаров. Ярл мечтает забрать родителей к себе. Построил в Головищах шведскую усадьбу. Дом точь-в-точь, как на открытке с родины. Баня под красной крышей, колодец, амбары. Газон с полгектара. Сразу видно: у человека есть вкус к просторам.
Автор: Людмила Бутузова
В начало сайта |