Внук королевы

Стас Пьеха рассказывает о том, каково быть членом знаменитой эстрадной династии

Внук "королевы советской песни" Эдиты Пьехи, сын известной певицы Илоны Броневицкой, выпускник четвертой "Фабрики звезд", Стас Пьеха превратился в полноценную звездочку - не самую большую, но яркую. У него вышел первый альбом, на подходе - сборник стихов, но куда интереснее другое. "Фабрика звезд", штампующая певцов-клонов, по большому счету лишенных обаяния и индивидуальности, дала путевку в жизнь интересному артисту. Встретившись с Пьехой, корреспондент "РК" первым делом поинтересовался, в чем тут дело - может быть, с ним много занималась бабушка?..

- ...Я никогда не называл Эдиту Пьеху бабушкой - мне кажется, это очень обидно для женщины.

- Как же вы ее называете?

- Эдита. Или Бабу. Да, я ей очень многим обязан, она любила со мной возиться. В детстве я даже ездил с ней на гастроли, оставить меня было не с кем. Помню, на гастролях Эдиты в Биробиджане мне подарили желтого говорящего медведя, жалкое подобие Винни-Пуха. Концерты мне быстро надоели, я шлялся по городу один. Бродил-бродил, да и набрел на конкурс юных дарований. Выступил, мне в награду дали этого медведя. Затем я подружился с местными пацанами, залез вместе с ними на крышу и кидался кирпичами в прохожих. Вскоре приехала милиция, и меня сняли с крыши. Потом Эдита высказала мне все, что обо мне думает.

С детством связана еще одна история. Несколько раз я наблюдал такую сцену: мама подходит к кому-нибудь и просит разменять деньги. Я смотрел-смотрел, как она берет деньги и уходит, и решил, что люди берут деньги друг у друга. Однажды, проснувшись раньше всех, я вышел на улицу и отправился в универсам за покупками. Подошел к людям в очереди, сказал: мне нужно 50 копеек. Они посмотрели на меня удивленно, но дали. Посчитал, говорю: еще 12 копеек добавьте. Тогда меня обозвали попрошайкой, на что я сильно обиделся. В итоге, настреляв рубля три, я купил продуктов, пластмассового бегемота, спички, маме браслет, который стоил целый рубль, и довольный пошел домой. Пришел, выставил все на стол, вручил матери браслет. Взрослые были в шоке. Потом они долго мне объясняли, что так не делается.

- И долго вы ездили вместе с Эдитой Пьехой ?

- Лет до семи. Потом поступил в музыкальное училище и окончательно осел в Питере. До этого я жил с мамой, но у нее было много работы, и я переехал к Эдите.

Бабушка была очень открытым человеком, все деловые и псевдоделовые визиты заканчивались тусовками. Мне это не очень нравилось, хотелось, чтобы она больше занималась мной. У нас дома царил вечный карнавал, постоянно толклись телевизионщики, журналисты, артисты, поклонники, профессора. Все были объединены постоянным киром, вечно звучали посвященные Эдите хвалебные речи... А я за столом не сидел, я пакостничал: тапки таскал, под столом ползал. Как-то нам консервированных осьминогов привезли, и я кому-то засунул осьминога за пазуху. С тех пор я терпеть не могу застолий.

Став постарше, я просто уходил из дома, мог и у друзей пожить. Эдита на гастролях постоянно, дома толчется много постороннего народу - мне все это надоедало. Уходил, возвращался через неделю, иногда меня милиция искала. Гувернантка сходила с ума от ужаса. Какое-то время я не учился: в школу ходил, конечно, но уроки не делал.

- Мама с бабушкой воспитывали вас нравоучениями?

- И не только нравоучениями. Отчим пару раз пытался взять ремень, я из-под кровати отбивался от него клюшкой. Он хотел наказать меня за хамство. Меня выводили к гостям, чтобы я что-нибудь спел, пошутил, а я кричал, что всех ненавижу. Родители говорили: повтори за нами - Стасик хороший мальчик. А я на это отвечал: не Стасик, не хороший и не мальчик.

- Судя по всему, вы были совершенно обворожительным ребенком.

- Все было не так уж страшно, у меня имелись и другие пристрастия. В детстве я постоянно рассказывал родителям сказки: по два, по три часа. А в восемь начал писать стихи. Пишу до сих пор.

- Может быть, вы стали таким трудным подростком из-за того, что у вас часто менялись отчимы?

- К маминым мужьям я относился совершенно нормально! Я всем говорил, что три папы лучше одного. Значит, у меня больше людей, которые меня любят и с которыми я могу пообщаться. Жаль только, что с моим главным папой я увиделся только в четырнадцать лет. До этого я видел его только на фотографиях. Он уехал в Литву, когда я был совсем крошечным, потом появился отчим, отец моей сестры, а затем его сменил Женя, нынешний мамин муж. Отец подарил мне жизнь, первый отчим, талантливый пианист и композитор, воспитывал меня в детстве, и я ему многим обязан. А Женя,  нереально одаренный музыкант, человек-оркестр, был со мной весь период взросления.

- Как вы впервые встретились с отцом?

- Списались, созвонились, потом я сел на поезд и уехал к нему в Вильнюс. На фотографиях я видел одного человека, а познакомился с другим: он был весь в белом, как в кимоно, с большой бородой и большим пузом. Отец - режиссер по образованию, человек творческий, сложно было его не узнать.

- Я знаю, что в последнее время у вас было много проблем, суд вам даже выступать запрещал...

- Да, после "Фабрики" меня перетягивали из одной организации в другую, шли какие-то тяжбы, суды бесконечные. Мне кажется, дело тут не только во мне: для этих людей важно что-то у кого-то отсудить. Пока это все происходило, никто не верил, что я смогу самостоятельно работать. Артистов в России много, к тому же то и дело возникают новые имена. Да и во всем мире так.

Во Франции, к примеру, шоу-бизнес съела "Фабрика звезд", там идет постоянная ротация музыкантов.  Выходит новая "Фабрика", люди ее смотрят, прежние звезды уходят в тень, появляются новые - и их прихлопывает следующая "Фабрика"... Иными словами, действует конвейер по производству новых имен. По-моему, это ужасно.

У нас тоже начинает происходить нечто подобное, и не только в шоу-бизнесе, но и на телевидении, и в кино. Новые звезды загораются и гаснут, старые, заслуженные артисты работают значительно меньше. Этому в известной степени противостоит "сарафанное радио": люди ходят на то, что не крутят по радио, не показывают по телевизору.  Так или иначе, но они выбирают качество.

Для себя я решил, что совершенно не завишу от внешней среды: я просто работаю и стараюсь делать это как можно лучше. Если люди увидят, что мы выступаем живьем и делаем это классно, они к нам пойдут и отрекомендуют нас своим знакомым.

- Когда вы начинали работать в шоу-бизнесе, наверняка раздавались возгласы: ага, внук Пьехи, понятно, кто ему ворожит...

- Они до сих пор раздаются. Некоторые даже думают, что Эдита пристроила меня и на телевидение, и к Валерии. Но те, кто ходит на мои концерты, выбирают не бабушку, не маму, а меня - совершенно не похожего на них певца Стаса Пьеху.

- То есть, по-вашему, эстрадные династии вещь совершенно естественная, и тут никто никого на телевидение за уши не тянет?

- Конечно, естественная! Родившись в такой семье, как наша, музыкальность ты получаешь с генами, впитываешь с детства. Бывают, конечно, и исключения: моя сестра отличная пианистка, но ей гораздо ближе живопись и архитектура. А я вот вообще не умею рисовать. Бывает, человек просто рождается бездарным... Я не чувствую себя тенью бабушки или мамы: тем же делом, что и они, я занимаюсь по-своему.

Автор: Марьяна Петрова