Пассионарий

Льву Николаевичу Гумилёву нынче исполнилось бы 95 лет

Мне посчастливилось встретиться с этим необыкновенным человеком на съёмках научно-документального фильма "Путь к восходу", где речь шла о становлении Российского государства во времена первопроходческого освоения и присоединения Сибири и Дальнего Востока. Знакомство произошло с лёгкой руки Дмитрия Сергеевича Лихачёва, написавшего положительный отзыв на докторскую диссертацию Льва Николаевича, который был тогда персона non grata. Дмитрий Сергеевич и посоветовал ввести в сценарий фильма этого интересного учёного, эрудированнейшего энциклопедиста, с его теорией этногенеза, по которой народы играют решающую роль в создании цивилизаций.

Оказалось, что Лев Николаевич Гумилёв живёт в коммуналке! Светлое и удивительно мягкое выражение лица хозяина, встретившего в прихожей, синий взгляд ахматовских глаз, её же горбоносый профиль... Супруга Льва Николаевича, Наталья Викторовна, вспоминала впоследствии, как при первой встрече и её потрясло выражение его лица: "Такого доброго и открытого лица я никогда не видела!" - рассказывала она.

Комната оказалась небольшой, но сколько в ней было книг! Стеллажи от пола до потолка, несколько полок занимают труды Льва Николаевича. Он дважды доктор наук - исторических и географических, член Географического общества, куда на его блестящие лекции стекается народ не только университетский, но и со всего города.

По Гумилёву, каждый этнос имеет свой расцвет, когда появляется среди народа много людей, увлечённых возвышенными, не бытовыми идеями. Они-то и ведут свой этнос к вершинам духа - к новым открытиям, к рождению новой цивилизации... Лев Николаевич сравнивал жизнь этноса с разгорающейся лучиной - она вспыхивает, ярко горит, а затем гаснет. Также и этносы - у каждого своё время, русский этнос, к примеру, на 500 лет моложе, но сейчас он в периоде "усталости", спада... "Народ становится инертен, нет энергии - расстроенная пассионарность!" - пояснял Лев Николаевич.

Запомнился его рабочий стол с бронзовой лампой в стиле ампир под зелёным абажуром, старинное кресло. Над столом справа - две семейные фотографии. На одной - отец, поэт Николай Степанович Гумилёв, глава школы акмеистов, в офицерском мундире и фуражке. На другой - маленький Лёвушка с большим бантом на груди сидит между отцом и матерью - Анной Андреевной Ахматовой, Музой Серебряного века. Она в маленькой шляпке с пером, лицо, по обыкновению, печально. В детстве Лёвушка был, пожалуй, больше похож на отца. А вот в возрасте - просто поразило его сходство с тем обликом пожилой Ахматовой, который мы знаем по фотографиям и кино-

хронике. Ещё запомнилось трюмо в стиле арт-деко с изящной чёрной розой из тонкого чугуна - явно ахматовские реликвии...

Жизнь Льва Николаевича складывалась очень непросто. Он вырос в Бежецке, у бабушки со стороны отца. По собственным воспоминаниям, больше любил, пожалуй, отца, который рисовал для него "подвиги Геракла" и делал к ним стихотворные надписи. Особенно тронуло то, что отец посвятил ему свою поэму "Миг" об Африке, с эпиграфом: "Это сыну Льву". Но Николай Степанович трагически погиб в застенках Совдепии, став заложником чести. Как дворянин, он не мог донести на знакомого, участника заговора, хотя сам в нем замешан не был.

Анне Ахматовой, значительному, уже тогда оценённому поэту, сложно было заниматься ребёнком, большую часть времени поглощали литературные заботы. Может быть, потому и появились строчки "...не бранила, не ласкала, не водила причащаться". Сын приехал к матери только в 17 лет, готовиться к поступлению в университет, увы, ненадолго. У Анны Андреевны не было тогда своего угла...

Он стал жить отдельно, подрабатывая помощью по хозяйству. Потом его посадили - сначала за папу, потом - за маму, лагеря, новые аресты. Так длилось до войны. Потом был фронт. И только в 1945-м он приехал в Ленинград. Вспоминал: "Мама встретила меня радостно, прописала у себя, и мы жили тихо и счастливо". Но опять недолго. Ждановское постановление 46-го года о Зощенко и Ахматовой нанесло Анне Андреевне сильный психологический удар - начались бессонницы, ни работы, ни денег не было. Льва выгнали из аспирантуры с приговором "Высокомерен". И в 1949 году Лев Гумилёв снова арестован. Следователи советовали ему сменить фамилию, хотя бы на Горенко. Это девичья фамилия матери, по поводу которой Лев Николаевич как-то заметил, что все фамилии на "енк" - половецкие и что, вообще-то, не было никакого ига - ни половецкого, ни татаро-монгольского, а был симбиоз, то есть сожительство. Но сменить фамилию означало для него предать память отца.

Благодаря посылкам матери он выжил в лагере. Но вспоминать об этих страшных днях очень не любил. В общей сложности - 15 лет тюрем и лагерей! Голод, холод и тяжёлая работа - вот основные характеристики, которых можно было от него добиться в разговоре об этой поре его жизни. Но именно в одиночке впервые пришла ему парадоксально смелая мысль о толчке энергии, рождающем "пассионариев". Чтобы выжить и не потерять рассудок, размышлял он в камере о необъяснимой тяге отдельных личностей к иллюзорным высоким целям. Думал о Жанне из Лотарингии, отдавшей жизнь за свободу Франции, о Яне Гусе, принявшем гибель в костре за веру. И в момент этих размышлений из окна камеры упал на пол луч солнечного света, да такой мощный, что, как вспоминал Гумилёв, он внезапно понял для себя, что есть главное в истории цивилизаций, в истории народов. Большой запас энергии, полученный извне, подобно фотосинтезу у растений, выходит через человеческую деятельность. Всё дело в этих флуктуациях энергии, в так называемом "пассионарном" толчке. А вопрос, откуда эта энергия приходит - из космоса или от Бога, Лев Николаевич оставляет на усмотрение учеников и вообще человека. Он любил повторять, что "идеи - это огни, манящие учёных к новым свершениям". "Где пассионарии - там и действие. Пассионарность - это мотор, двигающий жизнь!"

В лагере на листочках бумаги написал он свою первую книгу "Хунны", вспоминает Наталья Викторовна. Её Савелий Ямщиков, известный реставратор и собиратель иконописи, с которым дружен был Лев Николаевич, называет "декабристской женой". Они стали супругами только после возвращения Льва Николаевича из ссылки, в 1966 году. Художница, Наталья Викторовна отказалась от своей деятельности и подчинила всю жизнь, а они успели прожить вместе 25 лет, интересам Льва Николаевича, которого глубоко любила. Они, невзирая на возраст, даже повенчались во Владимирском соборе в 1985 году, как сообщила мне при очередной встрече Наталья Викторовна.

"Знаешь, меня, кроме тебя и бабушки, никто никогда не любил...", - сказал он ей незадолго до кончины.

Автор: Елена Кваскова