Где глубже

Россиян обещают совсем скоро накормить дешёвой и вкусной рыбой

РЫБАЛКА БЕЗ КОНЦА И БЕЗ КРАЯ

Свое возмущение положением дел в рыбной отрасли президент высказал в последних числах августа на заседании Госсовета в Астрахани. Как раздраженно выговаривал чиновникам Путин, проблемы всем известны, из года в год они одни и те же: "Вы все знаете, а нормативной базы нет". Впрочем, об отсутствии "базы" говорили и при прежних правительствах. И молва приписывает, например, Михаилу Касьянову такой ответ на предложение принять, наконец, "рыбный закон", решающий острые проблемы: "В этом случае я опасаюсь за свою жизнь".

Главной проблемой давно считают невиданных масштабов браконьерство. "Самые главные браконьеры - мы сами на Дальнем Востоке", подтверждает глава Федерального агентства по рыболовству РФ Андрей Крайний. По его словам, хотя Минэкономразвития и оценивает ежегодные потери бюджета от незаконного вылова и вывоза в сопредельные страны рыбы в $1 млрд, "я бы эту цифру умножил на 2-2,5".  

Масштабы браконьерства в России настолько существенные, что в последние годы они поставили буквально на грань исчезновения некоторые биологические виды. В частности, нещадный лов подорвал популяции морских ежей, камчатского краба, минтая, лососевых рыб. Сейчас рассматривается вопрос о введении запрета на вылов краба в отдельных зонах. Как рассказывает Крайний, "у нас общедопустимые уловы по крабу 56-57 тысяч тонн, а наши рыбаки берут где-то 350 тысяч тонн в год, то есть переловы в 7 раз".

Осетровых браконьеры и вовсе едва не уничтожили. Сложившимся критическим положением озаботились не только наши ученые, но и зарубежные, включившие этот вид рыб в Приложение к Конвенции о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения. Чтобы исправить ситуацию, четыре года назад в России было решено не выдавать вообще квоты на вылов осетровых, сделав исключение только для искусственного воспроизводства на рыбозаводах, а также для научного изучения. Однако отмена квот мало что изменила. Черное золото - икру, а также осетровых стали продавать под видом конфиската.

Схема за несколько лет обкаталась настолько, что о ней публично заговорили федеральные чиновники. В цепочке несколько участников: рыбаки, милиционеры и предприниматели, торгующие конфискатом. Милиционер выписывает рыбаку небольшой штраф, а продавец конфискатом под эту справку торгует продукцией. По документу на 100 кг он реализует не одну тонну товара. По оценкам Минсельхоза, в целом проверки показывали, что подлинным конфискатом с соответствующими документами оказывалось лишь 10% продукции на рынке.

С 1 августа этого года оборот конфиската прекратили. Путин занял жесткую позицию: "Во всем мире то, что конфисковано, уничтожается. И нам нужно уничтожать". Кстати, поправки об уничтожении конфиската, по данным Росрыболовства, имели непростую судьбу. "Пробивали" их 2 года. Президент давал насчет них поручения 5 раз, а когда документ был готов, он где-то терялся, причем уже завизированный рядом ведомств. Пришлось подписывать снова. 

Согласно новым нормам, вся браконьерская продукция из осетровых видов рыб, а также из лососевых, крабов, крабоидов, морских гребешков и трепангов подлежит уничтожению. Конфисковывать и уничтожать их должны органы контроля и надзора, в том числе Россельхознадзор, Погранслужба ФСБ и МВД.

Однако даже после наложения запрета в начале августа в московских магазинах сотрудники МВД изъяли икры белуги на полтора миллиона евро.

БРАКОНЬЕРЫ ПОНЕВОЛЕ

Вместе с тем, по мнению специалистов, в большинстве случаев рыбаки становятся браконьерами по объективным - экономическим - причинам. Вынуждает их к этому действующая государственная система квот на вылов. Она такова, что выходить в море и заниматься ловом судну зачастую изначально нерентабельно - квота не позволяет покрыть все расходы. Допустим, она выдается компании на 30 тонн, а окупаемость возможна только при 50. По признанию главы Росрыболовства, "разрешение на промысел - это фактически разрешение на браконьерство". "Брать" у моря больше вынуждает рыбаков и зависимость от кредитов, которые они получают в японских и южнокорейских банках на подготовку к сезону: закупку топлива, снаряжение и так далее. Ссуды погашаются за счет тех самых "излишних" тонн.

Кстати, на базе квот в стране давно процветает теневой бизнес. Дело в том, что они выдаются предприятиям, а не конкретным промысловым судам. В итоге квоты становятся предметом торговли. 

Еще одна государственная система - определения общедопустимых уловов (ОДУ) - тоже нередко подталкивает рыбаков к незаконному лову. Так, ежегодно в мае государство определяет объем промысла: сколько и какой рыбы можно вылавливать в конкретных местах. Вместе с тем чиновничьи прогнозы часто не совпадают с процессами в природе. В какое-то место рыбы может пойти, например, больше. На рыбные маршруты, в частности, сильно влияют природные катаклизмы, например, землетрясения. В этом случае нужно оперативно вносить поправки в принятые ранее документы. Это превращается в чиновничью волокиту, а рыбаки тем временем ловят на свой страх и риск.

Есть у рыбаков и другие "экономически обоснованные" соблазны. Например, лов в экономической морской российской зоне, начинающейся после 12-мильной таможенной, давно стал крупнейшим источником нелегальных финансовых потоков. Эту зону, юридически уже не являющуюся территорией РФ, прозвали местом "серого" экспорта российской рыбы в Японию, Корею, Китай и Северную Европу. Промысел здесь не контролируется,  выловленная рыба продается другим странам в объемах, которые сегодня точно никому неизвестны. Так, запрет на вывоз из этой зоны живых крабов еще этой весной накладывал Минсельхоз. В Японии тут же поднялись цены на нашего краба, но как только там увидели, что запрет никак не повлиял на объемы поставок, цены стали прежними.

Путин возмущался на Госсовете: "Эта экономическая зона - она вообще наша или чья? Мы не имеем там никаких механизмов учета и контроля".

Впрочем, как с этим бороться, пока никто не знает. Например, первый вице-премьер Сергей Иванов предложил для контроля браконьеров начать устанавливать на каждое рыболовецкое судно систему ГЛОНАСС. Однако это относительно далекая перспектива, и приведет ли это нововведение к положительным результатам, неизвестно.

Другая проблема, не менее болезненная, чем браконьерство, практически отсутствие собственной переработки рыбной продукции. Свою рыбу мы поставляем за границу, откуда она возвращается обратно, не сильно изменившись: без головы, в упаковке и в 4 раза дороже. Путин назвал это явление "сырьевой тенденцией": "Мы продаем сырье. Причем - дешево. И потом, переплачивая, покупаем импортную рыбную продукцию, на которую есть высокий спрос у наших потребителей".

Если же говорить о размере ввозимого в страну импорта, то он составляет сегодня 35% от общего объема рынка. Однако, по мнению специалистов, Россия в состоянии обеспечить себя любым видом рыбы в нужном количестве и по низким ценам, равно как и производить свои крабовые палочки, покрывая весь спрос.    

"СИДЯЩИЕ" НА РЫБЕ

Сегодня рыбный промысел контролируют свыше десяти министерств и ведомств одновременно. По оценке первого вице-премьера Сергея Иванова,  "когда 16 ведомств согласовывают вопросы друг с другом десятилетиями, то ничего у нас не будет. Это одна из самых коррумпированных в стране отраслей. Настало время делать одного ответственного и с него спрашивать". Кстати, самому Росрыболовству заниматься вплотную проблемами отрасли до недавнего времени было некогда - из-за внутренних пертурбаций. Эту структуру как только не переделывали. Она успела побывать министерством, госкомитетом, департаментом в Минсельхозе, комитетом, а сейчас это - агентство. Руководители здесь менялись 14 раз.

Неудивительно, что в итоге в рыбной отрасли глубокий кризис: с 1991 года добыча рыбы сократилась в 3,5 раза. Нынешний глава Крайний, пришедший на пост в мае этого года, уже разработал план до 2015 года. Он тоже считает, что рыбохозяйственным комплексом должны заниматься не десятки госструктур, а одно министерство. Эту идею, помимо Иванова, поддерживает также и Михаил Фрадков, а возражает пока Минсельхоз. 

Реформу отрасли обсуждают масштабную. Для начала хотят "обуздать" серый экспорт из экономической зоны. Рыбакам предложат оформлять улов в российских портах и лишь потом вывозить его в другие страны, где для дополнительного контроля их будут встречать российские наблюдатели.

Иностранцев из акционерных капиталов российских рыбопромысловых компаний хотят изгнать (им предложат продать свои акции). Так, по оценке Росрыболовства, китайские и японские компании контролируют через акции больше 50% вылова российского минтая. Разрешить им чиновники хотят лишь участие в переработке, причем на наших берегах.

Кстати, в Норвегии и Южной Корее на переработке российской рыбы давно выросли целые индустрии.

Болезненный вопрос с квотами также хотят решить кардинально - резко снизить их число, примерно до семи видов, или отменить вовсе. Если некоторые квоты сохранятся, то наделять ими будут не компании, а непосредственно суда.

Для налаживания цивилизованной торговли рыбой и морепродуктами планируют открыть 4 биржи - в Калининграде, Мурманске, Владивостоке и Петропавловске-Камчатском. 

Еще Росрыболовство предлагает создать ОАО "Росрыбфлот" со стопроцентно государственным капиталом для строительства современных промысловых судов. На возрождение флота предполагается выделение кредитов Россельхозбанка. Правда, по оценке Путина, настаивающего на создании высокотехнологичных судов, без частных инвестиций здесь все же не обойтись.

Сегодня износ судов рыбопромыслового флота достигает 68%. Плавает устаревшая техника к тому же на недешевом дизтопливе. Это уже привело к тому, что российские суда практически прекратили промысел в Мировом океане. Возить издалека рыбу им просто нерентабельно. Теперь возвращаться туда, по замыслу чиновников, должны новые суда "Росрыбфлота".

Что касается черной икры, то на ее оптовую реализацию и экспорт еще до начала следующего года планируют ввести госмонополию. Перечень уполномоченных госучреждений будет отдельно утверждаться постановлением правительства. Внутри России икру разрешат продавать при наличии специального сертификата в специализированных магазинах или в обычных магазинах при наличии соответствующей лицензии, но никак не на рынках.

В помощь рыбакам Крайний также планирует прописать нормы, позволяющие оперативно регулировать промысел, когда рыба отклоняется от традиционных зон. Для этого потребуются авиаоблеты мест, где собираются косяки рыб, для точного определения, сколько брать. Оперативное регулирование этих процессов может быть уже введено в следующем году.

Впрочем, многие эксперты полагают, что меры, предлагаемые правительством, ситуацию кардинально не изменят. В большинстве своем они ужесточают контроль над рыбаками и повышают их ответственность. Но как обойти запреты, изобретательные моряки всегда найдут, тем более при хорошо налаженных каналах сбыта за границей. А чтобы рыбу везли в российские порты, требуются экономические стимулы. Например, снижение налогов и сборов.    

Что касается в целом экосистемы, то 6 заводов, которые сегодня работают в Астраханской области по искусственному воспроизводству осетровых, являются затратными для государства. Выращивание мальков для выпуска в море сейчас дает небольшую отдачу, но сулит существенные изменения в перспективе. По оценкам ученых, эта мера позволит восстановиться популяции осетра через 15 лет. По мнению Крайнего, тратиться на такие заводы должны недропользователи, работающие на Каспии. По примеру Запада, где нефтегазовые компании строят рыбзаводы и содержат их.

Автор: Александра Семёнова