Кино, мужчина и женщина

Знаменитый режиссёр Клод Лелюш рассказывает о своём детстве, социальном неравенстве и грядущей революции

Утверждали, что он сказал новое слово в кино, его награждали самыми престижными кинонаградами по обе стороны Атлантики, а он, словно стесняясь славы, до сих пор старается проскользнуть мимо репортеров незамеченным. Но корреспонденту "Русского курьера" удалось задать маэстро несколько вопросов - перед самым его отлетом из Москвы, где Лелюш был на кинофестивале.

- Господин Лелюш, Россия ждала вашего приезда еще год назад, киноманы готовились, а вы вдруг взяли и все отменили. Что случилось?

- Да, вы правы, меня приглашали в качестве почетного гостя XXVIII Московского международного кинофестиваля. Но за день до вылета я почувствовал себя крайне плохо, и меня с сердечным приступом отправили в парижскую больницу. Я хочу попросить прощения у всех, кто ждал той встречи со мной, у зрителей, которые не попали в итоге на премьеру моей ленты "Бесстрашная любовь". В больнице, кстати, я все время думал о том, что сильно хочу в Россию, что там смогу найти понимание и любовь.

- И это даже после того, что в СССР некоторые ваши ленты так и не были показаны по цензурным соображениям?

- Ну это же не от простых людей зависело! Мне рассказывали, что в Советском Союзе мой фильм "Жить, чтобы жить" не вышел только потому, что главную роль в нем сыграл Ив Монтан. В те годы все фильмы с его участием были запрещены к показу у вас, потому что-де актер осуждал советское вторжение в Чехословакию. Глупость, конечно, страшная, но дело обстояло именно так.

- Кстати, в том фильме, по сути, была рассказана история вашего, пусть недолгого, но романа с великой Анни Жирардо. А вообще, часто ли вы влюблялись в актрис, смешивая профессиональное и личное?

- Ха-ха, вы, конечно, правы, романы мои скоротечны, такой уж я человек - быстро устаю. С моей нынешней супругой - Эвелин - я познакомился, когда та была совсем юна. Я снял ее в своей ленте, а вскоре она стала мне женой, хотя годилась в дочери. Мне было забавно смотреть, как она пыталась по-своему перекроить домашний быт, весь мой уклад жизни. Мы часто спорили, но она продолжала строить нашу жизнь по своему разумению. И только когда мне исполнилось 70 лет, я перестал ее чему-либо учить, потому что не осталось сил на семейные баталии. Предпочитаю выплескивать энергию в кино.

- А вы помните свой первый фильм?

- Ну, фильмом это назвать сложно. Когда мне исполнилось 8 лет, отец подарил мне 8-миллиметровую камеру. Я повсюду таскал ее с собой, снимая учителей, друзей, детские игры. Но больше всего любил снимать разных девчонок - родственниц, подружек, просто посторонних. Мне нравилось находить красивое там, где его не было, делать в кадре из дурнушки королеву. Помню, как однажды я исподтишка снял на камеру проститутку, которая торговалась с клиентом неподалеку от нашего дома. Она увидела это и сильно меня отколотила. Так что, видите, я женолюбием с детства страдаю.

- Ну а кроме внимания женщин, что вас еще в этом мире волнует?

- Думаю, я остро реагирую только на две вещи - на женщин, как вы и сказали, и на социальную несправедливость. Не могу видеть, как богатые постоянно унижают бедных. Все эти виллы, пентхаусы и яхты на фоне колоссальной мировой бедности меня угнетают. Как это ни странно, но мне кажется, что коммунизм был прекрасным изобретением, потому что устанавливалось некоторое равенство, не было ни зависти, ни злости. Все были одинаково скромны в доходах и потребностях. Но в тот день, когда пала Берлинская стена, богатые поняли, что теперь дорога открыта, и поэтому у них появились такие амбиции и такая вседозволенность, и поэтому нарушилось это равновесие, которое было раньше. И мне кажется, что дальше расслоение общества продолжаться не может. И уже на нашем веку нас ждет грандиозная революция, которая изменит этот несправедливый порядок.

Автор: Феликс Грозданов