Фабрики грёз

Как превратить промзоны Москвы в оазисы культуры

Пятая часть Москвы, то есть примерно 22 тысячи гектаров - это пугающая своим пейзажем промзона. На ней расположены свыше тысячи крупных и средних производств, из которых реально функционируют не больше 40%. Что делать с этими каменными джунглями? Перепрофилировать? Конечно. Но так ли, как это привыкли делать столичные власти?

С похожей проблемой Запад столкнулся в 60-е годы прошлого века. Оставлять заводы и фабрики в центре городов, на дорогой земле, к тому же с явной угрозой для экологии, было бы совсем неумно. Кроме того, покупатели престижного жилья не прыгали от восторга при виде подобного соседства. Поэтому производства начали выводить за пределы мегаполисов, целые кварталы краснокирпичных капитальных зданий оказывались ненужными. Однако не все из них пошли под снос. Творческая мысль превращала индустриальные зоны в целые комплексы, где офисы и жилье соседствовали с галереями и ресторанами. Так убивали сразу двух зайцев: сохранялся исторический облик города, а "ожившие" районы, как магнитом, притягивали денежную публику.

Надо заметить, что процесс перепрофилирования зданий в России начался гораздо раньше, правда, причины были другими. После революции церкви становились складами и спортзалами, дворянские особняки - музеями и резиденциями номенклатуры. Поскольку особняков и церквей в Москве было достаточно, первое специально музейное здание было построено только в конце 50-х годов. При этом заводы и фабрики не трогали - наоборот, производство в черте города активно развивали.

Бум перепрофилирования на западный манер пришелся у нас на начало 1990-х годов, когда останавливались даже гиганты индустрии. Вот только здания чаще всего приспосабливают у нас под офисы - это дает инвесторам максимальную прибыль. А вот распространенное на Западе превращение старых строений в объекты культуры - явление для России пока редкое. Такой дорогостоящий проект по силам только государству, но оно у нас предпочитает не строить и перестраивать, а отдавать уже построенное в аренду. Редкий пример иного превращения являет собой здание первой московской электростанции в Георгиевском переулке. Долгое время оно использовалось как гараж, пока здесь не появился выставочный зал "Новый Манеж". Правда, архитекторы не пытались сохранить индустриальную эстетику здания, как это делают на Западе, а реконструировали его по всем стандартам евроремонта.

Было еще одно обещающее начинание: типографию, построенную Федором Шехтелем для газеты Павла Рябушинского "Утро России", планировали перепрофилировать в культурный центр с театром, клубом, рестораном и книжным магазином. Бывшую типографию по соседству с кинотеатром "Пушкинский" тщательно отреставрировали, современный панорамный лифт поставили во дворе, превратив его в холл под открытым небом. Но вместо культурного центра открыли... казино. Поэтому уникальный двор-холл видят немногие.

Главным активистом в деле превращения старых зданий в объекты культуры стал Государственный центр современного искусства (ГЦСИ) Минкультуры. В этом нет ничего удивительного, ведь мировая художественная практика знает немало случаев экспансии культуры в промышленные объекты - от перформансов на заброшенных фабриках и многотысячных рейвов на недостроенных атомных электростанциях до перепрофилирования грандиозных зданий парижского музея Д`Орсе (бывший вокзал) и лондонской галереи Тейт (бывшая электростанция).  В Москве ГЦСИ отдан так называемый Дом Поленова на Зоологической улице. В советское время в нем размещался завод театрального оборудования, просуществовавший до 2001 года. Теперь в Доме Поленова работает центр с выставочным залом. Кроме того, у ГЦСИ есть четыре филиала в регионах, два из которых тоже "реанимируют" здания. В Нижнем Новгороде филиалу ГЦСИ отдано здание Арсенала в Кремле, а в Калининграде центр получил башню Кронпринц XVIII века, пребывавшую в руинах.

И все же на Западе - в отличие от России - существует комплексный подход к "оживлению" заброшенных территорий. Там в этой точке пересекаются интересы и инвесторов, и общества, и городских властей. У нас же какое-нибудь звено обязательно выпадает: если осваивают целую территорию, то исключительно под офисы, если приглашают известного архитектора, то на единичный объект, а не на целый квартал.

Многое обещал московский проект "Голутвинская слобода". Бывший фабричный квартал, сердцем которого была дореволюционная текстильная фабрика, с 1995 года пытались преобразовать в многофункциональный комплекс. Старые корпуса не сносили - переоборудовали под офисы. Новый огромный гараж в утрированных формах повторил краснокирпичную промышленную архитектуру. Но вечерами здесь по-прежнему тихо и пустынно: офисы на ночь закрываются, а запланированных гостиниц, магазинов и объектов культуры - раз-два и обчелся. Так что жители элитных домов в самом центре Москвы предпочитают развлекаться вне собственного квартала.

Отечественный вариант перепрофилирования - превращения заводских территорий в офисные комплексы. Такие районы ночью становятся "мертвыми" зонами. Многие памятники архитектуры утрачивают уникальные интерьеры, частично сносятся. Кроме того, при закрытии и перебазировании предприятий за пределы города многие москвичи остаются безработными.

Во многих городах Европы перепрофилируют не только кварталы, но и целые промышленные города. Старые здания превращают в объекты туризма, на которых работают переквалифицированные сотрудники закрывшихся фабрик и заводов. Например, в Манчестере великолепные здания складов, похожие на итальянские палаццо, не просто напоминают о текстильном прошлом города, но и служат его возрождению. Они превращаются в отели, офисы, жилье, музеи, мастерские. Те же Нижний и Калининград - уникальные исторические города, они могли бы пойти по тому же пути, но в них абсолютно не развита туристическая инфраструктура: не хватает гостиниц, памятники архитектуры в упадке. Где уж тут думать о "культурном" перепрофилировании старых зданий, которые принесут прибыль еще очень не скоро. Так что пока побеждают офисы - заводы XXI века.

Автор: Сергей Юрьев