Последнее письмо из Бостона

Исповедь человека, посвятившего жизнь воссоединению русских церквей

Летом минувшего года в московский Сретенский монастырь пришло письмо из Бостона от настоятеля тамошнего Богоявленского храма протоиерея Романа Лукьянова. Письмо предназначалось Патриарху Московскому и всея Руси. Отец Роман сообщал, что неизлечимо болен и перед тем, как предстать пред Господом, должен исполнить свой последний долг.

"Около 20 лет тому назад, - писал он Патриарху Алексию, - келейник тогда уже покойного Митрополита Филарета, третьего Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви, протодьякон о. Никита Чакиров завещал мне исполнить предсмертное благословение Митрополита Филарета. Оно заключалось в том, чтобы в свое время передать Святейшему Московскому Патриарху личные первоиераршие облачения Митрополита Филарета. Все подробности указаны в прилагаемой копии завещания о. Никиты. Я с трепетом принял это поручение и считаю, что пришло время его исполнения".

Отец Роман был заметной фигурой в процессе восстановления единства Русской Церкви. Этого мудрого и доброжелательного старого священника знали как твердого и последовательного сторонника сближения Зарубежной Церкви с Москвой. Тайна, которую он хранил много лет, тоже имела глубоко символический для этого процесса характер. Ведь митрополит Филарет Вознесенский, который завещал первоиераршие облачения Патриарху всея Руси был известен как ярый противник существующей в России Церкви. И если уж он предполагал, что наступит все-таки время, когда все может настолько измениться, значит, имел к тому какие-то серьезные мистические основания.

- По моим наблюдениям, у него был дар прозрения, - сказал отец Роман.

Говорил он это архимандриту Тихону, настоятелю московского Сретенского монастыря, одному из самых активных участников восстановления единства Русской Церкви. И в этой истории с исполнением завещания митрополита и передачей первоиерарших облачений отец Тихон сыграл самую деятельную роль. Он встречался с отцом Романом, беседовал с ним, организовал доставку в Москву и передачу Патриарху Алексию облачений Первоиерарха Зарубежной Церкви минувшей зимой.

Отец Тихон составил запись своих бесед с отцом Романом. Вот некоторые отрывки из беседы, состоявшейся в Бостоне 12 ноября 2006 года, после передачи облачений:

Отец Тихон: - Батюшка, когда Вы почувствовали, что приходит время единства в Русской Церкви?

Отец Роман: - Вы знаете, я давно к этому пришел. Опубликовал статью с моими мыслями о единстве в газете "Наша страна". Потом я написал послание к архиерею и священникам: "Батюшки, куда мы идем?" Митрополит на меня тогда страшно рассердился, написал мне резкое письмо, что я ничего не знаю, ничего не понимаю. Ну, не буду же я спорить с митрополитом. Я промолчал. У нас остались хорошие отношения с ним, с владыкой Виталием. Ну, а третью статью я написал в "Вехи". Вот это уже был, я считаю, ценный документ, потому что он показал историческое развитие нашей Зарубежной Церкви...

Отец Тихон: - Батюшка, сколько лет Вы уже священник?

Отец Роман: - Меня рукоположили в священники в шестьдесят восьмом году. Митрополит Филарет меня рукоположил сначала в диаконы. Приход мне платил, там, я не знаю, двести долларов в месяц. В то время двести долларов это были деньги все-таки, но мне они были не нужны. Я инженер-электронщик, зарабатывал достаточно. Я начал было отказываться. Наш духовник, он был очень практичный человек, очень духовный, но и очень практичный. "Отец Роман, запрещаю тебе развращать твоих прихожан". - "Как? Что такое?" - "Ты с них не будешь брать денег, а придет другой батюшка, которому нужна еда, и они ему не будут платить. Скажут, вот отец Роман не брал - и ты не бери".

Знаешь, я, между прочим, потом с этим столкнулся. Одна прихожанка мне как-то говорит: "Отец Роман, я не понимаю, как можно служить Богу и брать деньги?". Я говорю: "Милочка, а дети кушать хотят". И она опешила. Дети кушать хотят.

Потом меня уговорили стать вторым священником, помогать нашему больному батюшке. Я согласился. А на трапезе после священнической хиротонии митрополит заявил: "Батюшка уходит на покой. У вас новый настоятель". Я ни одной литургии тогда еще не отслужил. И вообще, собирался быть вторым священником - и вдруг я настоятель. Ну, слава Богу, у меня помощники были - и друзья, и недруги.

Отец Тихон: - Батюшка, простите за вот такой сложный вопрос: мы знаем, что Господь послал Вам тяжкий недуг. Как Вы его переносите? Что дает силы оставаться преданным Богу, воле Божией, несмотря ни на что?

Отец Роман: - Видите, у нас с матушкой всегда было реальное восприятие жизни. Мы и смерть рассматриваем как жизнь. На отпеваниях я неоднократно говорил в проповедях, что отход души от тела - это еще не смерть. Смерть - это отход души от Бога. Отход души от тела - это переход в иной мир. И вот это мировоззрение у нас с матушкой - внутри нас. Через год меня может не быть, а может, и через шесть месяцев, а может, и сегодня. Мы с матушкой смотрим на вещи реально. Ведь она знает, говоря по-светски, что ее муж обречен, а как она держится. Удивляюсь.

Онкология... когда я больше узнал про нее - она меня поразила... Раковые клетки, оказывается, лишены какого-то элемента, какой-то молекулы, что ли, которая вызывает их смерть. Ведь клетка - это сложнейший организм. Это нас учили - протоплазма, ядро, водичка - и всё. Ничего подобного! Клетка - там есть "грузовики", которые вывозят мусор, есть, которые приносят кислород. Там есть, которые лечат, там есть, которые ограничивают жизнь клетки. И когда клетка отмирает - оставляет и место, и питательные вещества для следующей клетки. А раковая клетка, оказывается, лишена механизма смерти. И таким образом раковая клетка откуда-то и как-то рождается, а умереть не может. И поэтому раковые опухоли растут бесконтрольно, до тех пор, пока не убивают тот организм, в котором они создают свое бессмертие.

Когда я это прочитал, то стал думать: "Ведь это же беззаконное бессмертие". Мы все стремимся к бессмертию, а вот вам в вашем же собственном теле пример бессмертия. А в конце бессмертия - смерть.

Я был поражен, когда до меня это дошло. Хорошо бы, если бы кто-нибудь хорошенько подумал бы над этим, у меня мозги уже не те. Но основная мысль правильная, я ее прочел и переформулировал в православном смысле. Так мне представляется... Для самого себя. Интересно?

Отец Тихон: - Очень! Знаете, в Москве несколько лет назад скончался от рака митрополит Питирим. Незадолго до смерти он сказал: "Онкология - это особый путь к Богу".

Отец Роман: - Мы с матушкой чувствуем близость к Богу. Мы чувствуем, что прямо над нами и над нашей Зарубежной Церковью - рука Божия, покров. Вот такое у нас с ней чувство.

Отец Тихон: - Вы прожили восемьдесят лет, из которых половина была посвящена пастырскому служению. К какой истине, к какому убеждению Вы пришли как к главному итогу жизни?

Отец Роман: - К тому, что Христос - это Истина. Он - Истина, с большой буквы, а все остальное - это интерпретация Истины. Православие - вера Истине. Не в Истину, а вера Истине - Христу. Вот, если говорить о том, что самое главное...

...Есть у меня еще маленькое такое желание, делюсь с Вами моим, так сказать, маленьким уголком своей души: чтобы, когда будут сослужить Патриарх Алексий и Митрополит Лавр, мне можно было возгласить имя и того, и другого. Мне бы хотелось дожить до этого момента. Мы не знаем, буду я три года жить, год или три месяца... Как Господь благословит... Во всяком случае, я этот вопрос не ставлю. Но мне хотелось бы помянуть единство, молитвенное единство нашей Церкви. Всё...

P.S. Около девяти часов вечера 14 мая 2007 года в Москву пришло сообщение о кончине настоятеля Богоявленского храма в Бостоне протоиерея Романа Лукьянова. Он скончался буквально накануне отлета делегации Русской Православной Зарубежной Церкви из Нью-Йорка.

Автор: Валерий Коновалов