Среди профессиональных московских нищих бедняков нет. Через их руки проходят миллионы долларов
Подавая нищему, знайте: скорее всего, вас просто разводят Эх, Москва златоглавая, город странноприимный, как называла ее Марина Цветаева. Значит, и в те времена побирушки, нищие и божьи странники водились на столичных папертях в изобилии. Вот и сегодня представители почтенной древней профессии - нищие не собираются переквалифицироваться в управдомы. Несмотря на очевидные минусы - ненормированный рабочий день под открытым небом или в темном переходе, это занятие позволяет, не особо напрягаясь, держаться на плаву. МОЙ ОФИС - ПАПЕРТЬ Если вы хотите взглянуть на классическую нищенку, прокатитесь на трамвае 43 до церкви Петра и Павла в Лефортове. Всякий раз, когда в храме идет служба, пред воротами стоит древняя бабка. Зовут Татьяной, ей 91 год. - Москвичка я, - шамкает старуха. - Всю жизнь уборщицей проработала в столярном цеху. В храме молюсь уже 40 лет. Только глухая стала, но это не мешает. Службу наизусть знаю... На сбор подаяния Татьяна получила благословение батюшки. И обязательно помолится за вас, если вы ей подадите. Представление, что нищие на папертях за деньги берут на себя чужие грехи, абсолютно неверно. Они только молятся за раба божьего имярек. А это уже немало, поскольку, по сложившемуся мнению, нищих Бог слушает в первую очередь. По словам Татьяны, заработок на паперти нестабильный. В воскресенье, если отстоять две утренние службы - семичасовую и девятичасовую - можно заработать рублей 100-150. В будние дни и полтинник хорошая выручка. - Подают ноне плохо, - вздыхает Татьяна. - Очерствели люди. И то сказать, слишком многие просят... Татьяна, как и другие приличные нищие, смиренно стоящие возле церковных оград, проигрывает в борьбе за клиентов наглым уличным попрошайкам. Чаще всего их можно встретить в переходах метро. Среди этой публики попадаются настоящие актеры. С середины 1990-х в переходе между "Театральной" и "Охотным Рядом" работает "слепая" старушенция. Она стоит всегда в полушаге от стены, чтобы людской поток накатывал на нее, как на волнолом. Лицо ее плаксиво перекошено, а сама бабка согнута в три погибели. Злым голосом она вопиет: "Помогите слепой бабушке!" - и злобно выставляет палку вперед. Как-то раз с тяжеленной сумкой я шел по этому переходу. Толпа вдруг прихлынула, и меня бросило прямо на бабку. Я уже начал резко отворачивать, чтобы избежать столкновения, как вдруг старуха отпрыгнула к стене с резвостью серны, выпрямилась и взмахнула клюкой: "Смотри, куда прешь, черт окаянный!" На Тверской время от времени появляется прилично одетый мужик. Он стоит на коленях, подстелив газету, и невидящим взглядом смотрит перед собой. Рядом - неизменный потертый, но тоже приличный дипломат. На картонке, лежащей перед ним, написано: "Помогите. Умирает от рака дочь". Вид у мужика, как у человека, неподдельно убитого горем. Ему хорошо дают, некоторые кладут по стольнику и идут мимо. "На лечение" мужик собирает уже несколько лет. А самого успешного нищего, которого я когда-либо встречал, звали Димкой. Молодой безногий парень - ему было всего 17, когда его, пьяного, сбила машина, летящая по ночному Новому Арбату. Димка появлялся в каком-нибудь центральном московском переходе в новенькой инвалидной коляске. Он так обаятелен и так бесшабашно улыбается, что ему не нужно даже просить. Ему дают "на протезы" не глядя, за три-четыре часа Димка с легкостью собирает пару тысяч рублей. "Чего ты в институт не поступишь, - спросил я его однажды. - У тебя ведь первая группа инвалидности, с такой можно вне конкурса поступать..." "Не хочу, - лениво ответил Димка. - Мне и так хорошо..." Протезы у него есть. Для тех, кто не в курсе: протезы любому ампутанту выдаются бесплатно, и бесплатно же ремонтируются. Так что сбор "на протезы" - банальная разводка. УЛИЦА НАКОРМИТ С "бродягой" Сергеем я познакомился в очереди за бесплатной кашей. Благотворительная организация кормила бомжей на площади трех вокзалов. Пьяные, проссатые, с задубелыми физиономиями граждане выстроилась в очередь и нервничали. Сергей выделялся холодной уверенностью в себе. - Держись за меня, корреспондент, - сказал он, узнав что я из газеты. - Кто из них побирается? Здесь все побираются. Вот, познакомься: Юра, остался без квартиры и теперь просит милостыню в переходе... Глаза Юры расплывались за толстенными стеклами очков. Дужку скреплял грязный лейкопластырь. Юра ничего не говорил, только улыбался щербатым ртом. - Ты дыши в сторону, у многих здешних "тубик" - туберкулез, - говорил между тем Сергей. - Я помогаю им, - он кивнул на чистеньких благотворителей, молодых пацанов, на лбу каждого из них было написано членство в альтернативно-правозащитной организации. - Раздаю одежду, кое-что забираю себе... Сергей профессиональный нищий. Хотя это слово ему не нравится, он называет себя бродягой. Родился в Киеве, три года отучился на истфаке университета. В юности занимался рукопашным боем, был призером юношеских соревнований. Но однажды до полусмерти избил парня, которого приревновал к девчонке. На суде ему дали два года условно, но со спортом было покончено: из команды Сергея выгнали. - Я ушел тогда из университета, начал путешествовать и жить на улице, - рассказывает Сергей. - Мне всегда нравился автономный способ существования... Путешествовал он без копейки денег. Несколько раз нелегально мотался в Европу - переходил российско-польскую границу и двигал дальше в Германию. Ни разу не попался пограничникам. - Чтобы быть успешным нищим, нужно знать массу вещей, - уверяет Сергей. - Я, к примеру, знаю, где в Москве можно бесплатно взять свежие газеты, а где за копейки купить обрезки мяса или дешевую рыбу. Мне известны московские закоулки, где обитают воры, проститутки и "бригады" братков. Этих знаний хватит на десяток нормальных москвичей... Мы сделали рейд вокруг вокзалов - Сергей показывал, где можно заработать, разгружая паленую водку. Но сегодня завоза не было, надвигался вечер, и Сергей пригласил меня в гости. - Мы на пару с другом дом снимаем в Сергиевом Посаде, - доверительно сообщил он. - Мой друг - вор, отсидел в общей сложности 18 лет. Хочешь, познакомлю? Кто же отказывается от такого приглашения?.. В Сергиев Посад мы прибыли ночью. В позднем магазинчике купили бутылку водки, пешком дошли до подсвеченных белых стен монастыря, свернули на улицу, круто уходящую в гору. Дом оказался на отшибе. Внутри было жарко от плиты. Вор с 18-летним стажем отсидки - невысокий крепкий мужик - чинно жарил картошку. Достали хозяйские тарелки, накрыли на стол. Вор не спеша пил водку и рассказывал о себе. Что сидел еще в советское время, перед последней отсидкой "работал" в составе бригады на Курском вокзале, продавал втридорога билеты, которые получал от кассиров. На зоне валил лес и был простым "мужиком", по тюремной классификации. - Я давно отошел от дел, - говорил он, понемногу пьянея. - Это Сергей делами интересуется. Я же занимаюсь всем помаленьку: там грузчиком поработаю, тут столяром. Но это разовые работы, а улица накормит всегда. Когда я побираюсь, меньше ста долларов домой не приношу... Оба бродяги жили в Подмосковье последние дни - хотели до сентября уехать к морю, в Сочи "на заработки". Поэтому увидеть приятеля Сергея "в деле", побирающимся на вокзале, мне так и не удалось... ПОПРОШАЙКИ ПОНЕВОЛЕ Справедливости ради надо сказать, что многие нищие не рады собственной профессии. Речь идет о калеках, фактически попавших в рабство к цыганам, которые держат бизнес с попрошайками в московском метро. За безногого калеку в интернате, по некоторым данным, цыгане, промышляющие в Москве, готовы дать выкуп до 500 долларов. Несколько лет назад сотрудники столичных правоохранительных органов задержали группу из 19 цыган, которым позже было предъявлено обвинение в использовании рабского труда инвалидов. Двое из бедолаг, доведенные до отчаяния, сами пришли в милицию, где рассказали, что приехавшие в их интернат цыгане обрисовали им самые радужные перспективы жизни в столице - комфортное жилье и посильную работу. Жилье оказалось тесной комнатой, где вповалку спали такие же простофили, а местом работы оказалось метро. "Норма выручки", установленная для калек, составляла 2,5 тысячи рублей с человека. Если инвалид не набирал необходимой суммы, его избивали и лишали еды. Бизнес организован так. Выручку - на профессиональном жаргоне "дневник", с ударением на первом слоге (от слова "день") - у них забирают не хозяева, а контролеры-"бденцы" (от слова "бдить"). На каждого нищего приходится по два "бденца": один доставляет "раба" к месту работы, а вечером отвозит на ночлег, другой следит за выручкой. "Бденцы" также обязаны образумить "раба", если тот задумает "подать заявление об уходе". Милиция время от времени устраивает "зачистку" метро от работников в инвалидных креслах и в камуфляже. Но стоит ослабить контроль, калеки появляются вновь. Деньги они, кстати, централизованно сдают, и взамен получают что-то вроде зарплаты, из которой удержан прогрессивный налог. - Побирушничество становится похожим на спорт, - уверяет Сергей. - Человек вроде ничего не делает, а получает приличные деньги. Только от такой жизни потом очень трудно отказаться. Я вот, к примеру, так и не смог...
Автор: Андрей Полунин
В начало сайта |