Разговор с "комсомольской богиней"

Римма Казакова о любви, поэзии и прозе жизни

Мы познакомились году в семьдесят шестом в Екатеринбурге, куда Римма Казакова приехала с поэтическими выступлениями. Порывистая манера чтения стихов, заряженный жизнеутверждающей энергией голос молодой "комсомольской богини", открытая исповедальность её поэзии производили сильное впечатление. Мы подружились, и ниточка общения протянулась через годы ...

- Римма, мы знакомы очень давно. Как тебе сейчас живётся, пишутся ли стихи?

- Живётся неплохо. Я довольна. Мне кажется, что поэтом быть хорошо - я делаю то, что люблю. Недавно у меня вышло три сборника: "Мгновение, тебя благодарю", "Стихи о любви" и "Ты меня любишь".

- Значит, никаких сожалений? Ни о кино, ни о поприще историка,  ни о радостях домашней жизни мужниной жены? Выбор сделан точно?

- Не мы выбираем. Я всегда ощущала себя поэтом, хотя когда-то работала и по специальности - историком, и в газете, и ассистентом режиссёра в кино, и редактором на киностудии. Даже фильм сделала как режиссёр. При этом оставалась поэтом. Стихи шли своей дорогой, всё больше отталкивая остальное.

- Тяжело быть поэтом?

- Ну что ж что тяжело. Любить тоже трудно.

- Как ты стала профессиональным поэтом?

- Преподавать в сельской школе на Дальнем Востоке историю, да ещё и немецкий было не совсем то, как ты понимаешь. В Хабаровске в Дом офицеров нужен был "историк", но специфический - консультант по общественно-политической пропаганде. Вот я туда и пошла.

- Так вот с чего началась "комсомольская богиня"!

- Да, поработала я там, поконсультировала защитников отечества... Кстати, отец мой был из офицеров. Неунывающий такой, энергичный человек. Я, наверное, в него удалась. И решила я всё это бросить и двинуть в Москву на Высшие литературные курсы, что и сделала. Литература "призывала" меня.

В Москве вышла замуж за Георгия Радова, талантливого журналиста и писателя, обиженного советской властью из-за своего английского происхождения.

- Выходит, у вашего сына Егора - английские корни? Посвяти, пожалуйста, в эту интригующую фамильную историю!

- Прадед Георгия Радова был англичанин. Дед тоже, понятно, англичанин, приехал в Россию на заводы, женился на русской из рода Демидовых. У них родилась дочь, которую назвали Риммой. И она писала стихи. Мистическое для меня сочетание! От поляка по национальности родила маленького Георгия... Потом ушла на фронт и там умерла от холеры.

Так вот Георгий Радов тоже, быть может, впечатлённый этой аурой мистики, активно за новой Риммой - поэтом ухаживал. Он мне предложение сделал, я и согласилась - очень хотелось иметь детей. Мне было 29, Радову - на 17 лет больше. Ребёнок у нас вскоре появился - "лобастенький, "горластенький". Можно сказать - "первая моя премия"! Сын наш Егор Радов - прозаик, пошёл по стопам отца. Сейчас у меня уже внуки.

- Наверное, много с ними забот?

- Они мне как младшие дети, но у них - своя жизнь, у меня - своя.

- Римма, так хочется поговорить о любви. Мне кажется, ты тонкий её знаток...

- Все мои книги - о любви. Но выйти замуж - не всегда совпадает с любовью. Да что говорить. Стихи часто рождаются не от конкретного предмета, а от мимолётных ощущений. Но, похоже, самого прекрасного у меня в жизни так и не случилось. Я бы хотела однажды проснуться и почувствовать, что меня любят...

- Может, это слишком высокие требования?

- Да какое мне дело - высокие, низкие! Они есть. Мне казалось - самые умеренные, а выяснилось, что нет...

- По-моему ты всегда была окружена поклонниками, молодыми поэтами. Разве не так?

- Но что значит окружение? Я не делю мир по половому признаку. Когда ты влюбляешься, то существует только Он. Все остальные - не мужчины, а так - предметы. Как сказал Бруно Ясенский, все любят, а когда перестают любить, им кажется, что это им казалось.

- Печально!

- Это нормально. Пока любишь, кажется - ах! А потом видишь - нет, он мещанин был, узких взглядов, человек, скучный, мелкий. "Задыхаюсь от большой любви к очень небольшому человеку", - такой у меня сложился афоризм (усмехается).

- Какой мужской тип самый привлекательный для тебя?

- Мужчины, которые поражают воображение своим талантом, своими мужскими качествами, действует ощущение незаурядной личности. Но к любви это не имеет отношения. Увы, мы часто принимаем за любовь страсть. Увлечение не всегда совпадает с человеческими качествами...

- А не бывает у тебя так, что ты просто хочешь сохранить человека, который вроде бы любит тебя, красиво ухаживает...

- Нет, я из другого теста сделана.

- Но последняя твоя книга стихов названа оптимистично "Ты меня любишь". Это, если не ошибаюсь, слова из песни на твои стихи, ставшей шлягером в исполнении Серова?

- "Ты меня любишь! Лепишь, творишь, малюешь..." Сколько шуму в своё время эта строчка вызвала! Да, издательство "Эксмо" меня порадовало в этом году. Хотя, с моей стороны, это, конечно, определённая наглость - так назвать книгу (улыбается). "Эксмо", считай, подарило мне к юбилею целых три книги: вышли ещё "Мгновение, тебя благодарю" и "Стихи о любви".

- Да ты просто Сапфо! Весь дом полон цветов, это от поклонников?

- И от них, и от любителей поэзии, и от родных и друзей. Вообще-то я юбилеи, с их официозом, терпеть не могу. В Доме литераторов я афишу повесила - никаких речей, поэт читает, друзья поют, кто умеет, конечно (улыбается).

- Ты объехала со стихами полсвета. Что особенно запомнилось?

- Однажды мы плыли по Лене - я, мой сын и его друг, молодой якутский поэт, окончивший вместе с Егором Литинститут. Было чудное путешествие: закаты, рассветы, эта спокойная, мощная река и каменные готические изваяния по берегам - Ленские столбы. Всё поражало воображение. Остановились мы у этих столбов, выбрались на берег. Я присела на камушек и начала, естественно, что-то про столбы сочинять. Откуда ни возьмись, подходит ко мне якутская девочка - белолицая такая, с раскосыми глазками, смотрит внимательно и спрашивает: "А что это ты делаешь?". Обычно я отнекиваюсь, а тут что-то меня заставило ответить: "Деточка, я пишу стихи. Ты, наверное, в школе слышала о Пушкине. Вот, я тоже - поэт". И объяснила даже популярно, как это делается. "Тебе трудно?" - спросила она. "Нелегко", - ответила я. Девочка постояла задумавшись и внезапно, как и появилась, куда-то убежала. Я продолжала писать и, подняв голову, снова увидела её перед собой. Она протягивала мне руку, сжатую в кулачок. Разжала его в моей ладони, и с неё взлетел фонтаном в воздух десяток красивейших экзотических бабочек! Это было так неожиданно! Живая метафора просто сразила меня. "Это мои стихи тебе", - сказала якутка, сияя глазками.

- Возникало ли у тебя когда-нибудь, в пору трудностей, желание уехать из России?

- У меня не было таких намерений никогда. Видимо, я биологически, на уровне подсознания, привязана к России. Поэтому, наверное, мои первые стихи носили даже оттенок "квасного патриотизма": "Прозрачно Подмосковье как росинка, на крохотном берёзовом листе в росинке отражается Россия во всей её прозрачной чистоте". Думаю, что Родину не выбирают, потому что это - закон природы. А потом, когда я стала ездить по разным странам, мне как будто везде было хорошо. И даже после распада Советского Союза у меня не испортились отношения с бывшими его республиками. Меня спрашивают: а почему так? Я отвечаю: потому что я никогда не вела себя как хозяйка, я везде была гостьей.

- Какое из поэтических выступлений особенно запомнилось?

- На Фрунзенской набережной в Москве солидные люди с учёными званиями читали мои стихи. Я впервые слышала их со стороны. И одна женщина вдруг сказала, что воспринимает мою поэзию как апостольское служение. "Ваши стихи для меня - как Евангелие!" - произнесла она. Это меня потрясло.

- И какой главный Бог твоего Евангелия?

- Этот Бог - Любовь.

Автор: Елена Кваскова