Василий и клоуны

Как поэт попробовал издать детскую книгу и что из этого получилось

Я тут обидел было Васю, но неспособность к труду у него была только целенаправленная, причем распространявшаяся в основном на государственные учреждения. В душе Вася был человек с тонким чувством прекрасного. Он делал мебель из корней сосны, не используя ни единого гвоздя. Все мы сидели на этой мебели и все можем поручиться - это была изысканная мебель. Он из натасканных из лесу сухих елок построил дом, где летом жила его семья. И это был сказочный дом. Какой-то такой радостный, весь оживленный резными тенями яблонь и прикосновениями Васиных рук дом, что я ходил его показывать знакомым, как достопримечательность Садов. А витражи! Какие он делал витражи! И еще он шел по жизни осторожно и внимательно, поэтому ему попадались вещи, которые можно купить только на оптовых рынках за большие деньги: колесо телеги, старый колпак от фонаря, красивые камни и предметы. Но из камней, как подставку для печи, книгу не сложишь. Книга должна родиться. Нельзя сказать, чтобы какое-нибудь издательство заказало ему эту книгу. Такого в наши дни и не водится. Нет. Книга родилась сама собой из каракулей трехгодовалого мальчика Бори, которые, по предъявлении их окружающим, были сочтены талантливыми. Да и вправду, каракули были хороши. Отец Бори, Александр, почувствовал себя потомственным художником и взялся дополнить каракули сына рисунками в нервной и эскизной манере, которая ему вообще свойственна как взрослому художнику. И тогда Вася взялся написать текст. И так постепенно появились "Клоуны". Что за "Клоуны"? Да нет, просто клоуны - и все. Детская книжка про смешных человечков. И когда, наконец, долгими зимними ночами она приобрела все настоящие свойства книги - иллюстрации, текст, заголовок, разыгранные по страницам шрифты и каракули Бори, соединенные с нервным фломастером отца, форзац, норзац и фронтиспис - возникла проблема. Книгу надо было издать. Я сказал, что проще всего издать в издательстве "Детская литература". Но поискав телефоны, понял, что издательства такого больше нет. Я предложил позвонить еще куда-нибудь, купив ради адреса первую попавшуюся книжку для детей дошкольного возраста. Ведь издают же и сегодня книги для детей. Но тут у Васи включилась какая-то резервная система торможения, и он обзванивать издательства не стал. "Не буду, - говорит, - звонить, и все тут". Ситуация, по сути, безвыходная. Но взрослый художник, всегда умевший невообразимым образом устраивать чужие дела, вдруг нашел точку надежды. "Поедем, - говорит к Каблукову. - Он денег на издание даст". Ну конечно же, к Каблукову! Как же они раньше-то не догадались? Муж младшей сестры, соляной магнат и школьный друг - ну что ему, триста долларов жалко? И в тот же вечер они уехали на дачу к Каблукову - а надо сказать, что у него огроменный дом в двадцати километрах от Переделкина и Садов. И Каблуков их принял: дал чаю, дал вина, дал виски, колбасы, нарезки, всего, от чего ломится новорусский стол, он им дал. И даже книгу пролистал и похвалил. И Вася, еще вчера мертвый от всей этой беспросветки, ожил. И целую неделю они говорили только о том, что Каблуков их принял и книгу посмотрел и похвалил. А время идет и идет, и надо бы ему дойти до издания. И они стали ездить к Каблукову через день. Чего, спрашивается, ездить? Дайте мне триста долларов, и я издам вам сколько хочешь "Клоунов". Но и Каблуков оказался не без творческой жилки. Так, мол, и так: здесь бы надо другой шрифт, здесь рисунки поставить. Две недели, как в лихорадке, исправляли друзья свое детище. Вроде каждую буковку на свое место выставили, каждый штрих. И тут Каблуков вдруг нагрянул в Сады сам. Огляделся, все заценил: участок, землю, дом. Попил чаю, книжку, опять же, похвалил. А на следующий день позвонил Васиным маме и папе, простым пенсионерам без перспективы, и говорит: "Я вам буду платить по тысяче долларов в месяц, если вы мне отдадите участок или хотя бы половину и разрешите построить тут дом. Дочь ведь вам не чужая? Тогда делиться надо. По-родственному." Дальше начинается та часть истории, которой я, в общем-то, не знаю, ибо мне неведомо, в каких словах выражалось согласие и какими интонациями оно было окрашено, но только Васина твердыня пала, как Вена перед Наполеоном: просто несколько маршалов подъехали к городским воротам и сказали солдатам - "Откройте-ка". А "Клоуны"? "Вот так клоуны! - вскричал художник, когда Каблуков уехал. - Вот это, я понимаю, клоуны!"

Книжка так и не вышла, но стройка пошла. Каблуков привез вагончик и поселил там своих рабочих, и Васе сразу стало некуда деться на своем участке. Потом завезли кольца для колодца, доски, кирпич.  Обнажилась преображающая мощь капитала. Вася сначала грустил, пока собирал вещи и перебирал скарб минувших десятилетий. Потом таджики втащили весь этот скарб в тот Васин дом, который он когда-то отстроил своими руками, и отпилили терраску родительского дома, где я его и помню все последние годы. Яблони срубили и стали рыть будущие коммуникации. Васе объяснили: вот когда весь этот замес земли и ужас стройки уляжется, ему как раз будет очень хорошо. Он сможет тут ходить и присматривать. Только в более цивилизованных уже условиях - с ванной и туалетом в доме. Только и лет ему будет - сорок два. Никто не сказал, что за эти годы судьбу свою можно начисто просрать. А так - ничего. Каракули какие-то. Каблуков каждый день приезжает на стройку, привозит рабочим бараний шашлык и вино. Заходит художник, выпивает стаканчик. Про книжку забыли. Да и зачем ее издавать-то? А детям Васиным, может, будет где жить. Если Каблуков не передумает. По-родственному.

Автор: Василий Голованов