Сергей Шнуров рассказывает о себе и своих женщинах
Будущий лидер культовой группы был грузчиком, реставратором, стекольщиком, копиистом, промоушн-директором и едва не стал теологом - Сергей, что запомнилось из детства, каким оно было? - Отвязное и патриархально-строгое одновременно. Я рос в хулиганском районе, но мои родители, Надежда Евдокимовна и Владимир Павлович, держали меня в строгости. В одиннадцать я непременно должен был быть дома. В семье я был единственный и неповторимый и меня баловали. Наш дедуля был выдающийся герой революции, пенсионер всесоюзного значения. Благодаря его героическому прошлому в нашей семье на праздники практически не переводились дефицитные в то время продукты: бананы, курага, черная и красная икра и другие вкусности. А бабушка, Тамара Даниловна, частенько дарила мне железный рубль, считая металл серьезной денежкой. - Выходит, вы были пай-мальчиком? - Ну уж дудки! В моей буйной школе я однажды побил местный рекорд - получил двадцать замечаний за неделю! Не думаю, что кому-нибудь удалось меня переплюнуть. В классе седьмом родителей вызвали в школу к завучу. Каюсь, на уроке нарисовал обнаженную натуру и отвлекал от учебы одноклассников. Я считаю, глупо было меня наказывать, так как я постоянно ходил в музеи с мамой, где "голой натуры" хоть отбавляй, а дома у нас были альбомы с репродукциями известных художников. - Как в вашей жизни появилась музыка? - Еще в детском саду я изъявил желание научиться игре на фортепиано. Так как мы жили в двух небольших комнатах коммунальной квартиры, инструмент ставить было некуда, и родители уговорили меня на скрипку. Вечерами папа слушал мое пиликанье, а мама в это время готовила ужин на коммунальной кухне. Но если честно, я всегда мечтал о барабанах. Я едва дотянул до пятого класса музыкальной школы, а потом заявил предкам, что мы с моим другом Леничем решили перейти в другую школу в театральный класс, которым руководил известный педагог Зиновий Корогодский. Но нам суждено было проучиться всего четыре года, так как мастера посадили и класс распался. - И вы вдруг поступили в строительный... - О том, чтобы пойти куда-нибудь, где меня будут учить музыке, я и не думал. Наверное, было бы логичней поступать в какой-нибудь институт со спортивным уклоном. В школе я плотно и самозабвенно занимался легкой атлетикой, даже добежал до первого разряда. Но я пошел другим путем, и институт выбирал исключительно из-за его территориального расположения. Для этого пришлось провести небольшой эксперимент с секундомером. Оказалось, что от дома до Технологического института четыре минуты ходьбы, а до ЛИСИ всего три. Так я довольно легко поступил в ближайший к дому институт и стал осваивать профессию строителя. Но в ЛИСИ я так и недоучился. Целый год я исправно обманывал родителей, что хожу на лекции, сам же и на сессии не являлся. Потом все раскрылось. Так я бросил институт, но у меня оставалась музыка. Первую группу мы с друзьями создали еще в школе, играли рок. Моему приятелю нравился Борис Гребенщиков, мне же "Пинк Флойд". Я играл на соло-гитаре. На подготовительных же курсах в институте я познакомился с Дмитрием Беляевым (Демычем), с которым общаюсь и по сей день. Музыка нас сблизила, многочисленные репетиции не прошли даром. Мы не раз выступали перед публикой и даже на Новый год зажигали в местном клубе. - Что же было дальше? - Наша "институтская" группа просуществовала недолго, мы вскоре развалились. Чтобы заработать на жизнь, я устроился в кондитерский магазин грузчиком. Правда, и там не успокоился. В моем распоряжении был огромный гараж, который я обустроил для музыкальных репетиций. Ко мне потянулись старые друзья, в свободное от тяжелого труда время мы играли и пели. Иногда я отлучался и принимал новый товар для магазина - зефир или мармелад в шоколаде. Наша компания распалась, а мы с Демычем пошли учиться в реставрационный лицей. Днем учились, а ночами работали сторожами в детском саду. Вскоре мы стали подрабатывать как мастеровые - то стекла поставим, то рамы поменяем. О нас пошла слава как о замечательных стекольщиках, так появились деньги и постоянная халтура. Мы уже привыкли к сытой жизни, пока однажды нас с треском не выгнали из дошкольного учреждения. После лицея я не отправился восстанавливать наследие прошлого, а стал расписывать шкатулки видами своего родного Питера. Причем за болванками ездил в Москву на Измайловский рынок. Готовые изделия сдавал в салон "Наследие", а в конце недели приезжал за баблом. Вскоре мы с Дмитрием Эдуардовичем поступили в Теологический институт при духовной академии. Еще в лицее мы увлеклись предметом "История религии", поэтому решили копнуть эту тему поглубже. Правда, это было решение Демыча, я же поехал с ним за компанию, но как-то незаметно оказался в списке зачисленных. Но, как обычно, я так и не окончил институт, а Демыч пошел до конца и даже какое-то время работал учителем в школе. - Почему же вы не кончили теологический? - Я влюбился! В свою будущую жену Машу, с которой учился в параллельном классе. Как-то незаметно после школы мы стали встречаться, затем она забеременела, мы поженились... У меня появилась на свет дочь Серафима, которую нужно было кормить, поить, одевать, и я занялся живописными копиями. Копировал малых голландцев на медных пластинах и продавал их в немецкую галерею. А еще я расписывал пасхальные яйца в этом же стиле. А через некоторое время я втюрился в другую. Влюбился в девушку, которая так и не стала моей судьбой, вспыхнула и просвистела мимо, как комета. Но к жене я не вернулся. - А слава между тем уже была близка... - Да, уже была группа "Ухо Ван Гога" мы играли в театре "Эксперимент" невообразимую программу в жутких нарядах, безумных лосинах. Но до "Ленинграда" мне было суждено поработать еще и в кузнице моего приятеля Степана, куда я устроился помощником мастера. В начале девяностых бизнесменов и бандитов отстреливали, как зайцев. Поэтому в стране были невероятно востребованы могильные решетки, кресты и решетки на окна. После кузницы я работал графическим дизайнером, а потом дизайнером на радио "Модерн", где я стал зарабатывать приличные деньги. Вскоре меня повысили в должности, и я стал промоушн-директором. Параллельно я играл на бас-гитаре, сочинял песенки. И когда я не смог серьезно заниматься многими делами сразу, выбрал группу "Ленинград" Первая репетиция состоялась в первых числах января 1997 года, хотя концепция и название были придуманы раньше. А первый концерт мы дали 13 января в клубе "Арт-Клиника". У нас было всего 7 песен, которые нам пришлось исполнить два раза, других-то не было. - Как вы познакомились с Оксаной Акиньшиной? - Как обычно, по пьянке. Да и Оксана тоже была нетрезвая. А если серьезно, мы встретились на съемочной площадке фильма "Игры мотыльков". Когда я встретил Оксану, я был свободен от всяких обязательств перед женщинами. С другом Севычем договорились, что отныне будем пить каждый день, что и воплотили в жизнь. В один прекрасный момент я протрезвел и увидел у себя дома чемоданы, женские вещички. Оказывается, я и не заметил, как Оксана переехала ко мне. - Откуда, собственно, взялось название "Ленинград"? - В один прекрасный момент мне захотелось создать что-нибудь живенькое, веселенькое. Сидя дома, на перфокарте я написал несколько названий своей будущей группы - "СССР", "Чемпионы мира", "Ленинград"... И выбрал последнее.
Автор: Нина Жаркова
В начало сайта |