Наши силовики сами себе ставят задачи и сами себя контролируют
Писатель Василий Голованов беседует с Львом Гудковым, директором Аналитического центра Юрия Левады СЛИШКОМ МНОГО МИЛИЦИОНЕРОВ - Лев Дмитриевич, мы с вами не в первый раз обсуждаем эту тему - ужесточение милицейского произвола. Лично у меня совершенно четкое ощущение: на каждого гражданина Российской Федерации приходится слишком много милиционеров. А теперь вот прошли весенние "марши несогласных" в Москве, Питере и Нижнем Новгороде, которые обернулись избиениями демонстрантов-"оппозиционеров". И тема сразу зазвучала иначе. Вам не кажется, что мы уже практически живем в полицейском государстве? - Давайте рассуждать. Осенью, скажем, репрессивные меры - они были продемонстрированы во время "конфликта" с Грузией - были, если вы заметили, скорее декларативны и демонстративны. Если, предположим, грузин в России 1,5 миллиона работает, то столько выслать нельзя. Нельзя даже 100 тысяч выслать. Для этого нужен совершенно другой режим. Милиция 130 человек похватала, посадили в самолет, а во второй раз уже вышел сбой. - Но вот при Сталине выслать 100 тысяч чеченцев или балкарцев не составляло труда... - Но сейчас мы живем совсем в другом режиме. Хотя врожденная память о том времени живет, и прежде всего поэтому мы воспринимаем теперешнюю ситуацию как ненормальную. Выслать полтора миллиона грузин невозможно, а главное - не нужно. Эти люди вписаны в экономику России, здесь укоренены, работают, ведут бизнес. Если их высылать, то их надо вырвать из этого контекста, порушив всю систему отношений. - Но можно перечислить множество симптомов, которые роднят нас с "добрым советским строем"... - Давайте с самого начала. Было время - и были попытки создать демократическое общество, разделение властей, независимый суд. Но во вторую половину ельцинского правления началась централизация, контроль "верхушки" над парламентом, над судом. А Путин многократно усилил это и сделал системой. Такая политика привела к тому, что ликвидированы были все независимые ветви власти. И второе - была восстановлена система номенклатуры. Усилился контроль государства во всех областях. Чтобы все контролировать, нужны мощные силы "правопорядка". Я встречал цифры, что на одного человека в России примерно в 5 раз больше милиционеров, чем полицейских в Западной Европе. А в Москве, естественно, еще больше. А вообще в России... Сегодня "силовики" просто пошли во власть. По данным опросов, от 35 до 70% среднего и высшего звеньев управления занимают люди в погонах. Это создает массу проблем, потому что они некомпетентны в условиях рыночной экономики. Это ложная идея, что можно управлять через использование контрольно-репрессивных инструментов. На Западе бюрократическая машина остается той же самой, что и у нас, но приходит победившая на выборах партия и задает программу деятельности этой исполнительной машине. А если, как у нас, произошло сращение и партии, и исполнительной власти, и силовиков, то бюрократия стала сама себе задавать цели. - А милиция - какая у нее роль? - Что происходит, когда исчезает группа, задающая программу и осуществляющая контроль? Аппарат начинает работать на себя: это приводит к его внутреннему разложению, коррупции, потере рамок дозволенного. Если брать милицию, МВД, то милиционеры сами себя контролируют, сами себе определяют круг задач и сами отвечают за выполнение. Среднее звено оказывается полностью во власти собственных интересов. Это хорошо видно из нашего исследования милиции. Мы впервые провели такое исследование: в 41 городе опросили милиционеров из разных подразделений - ГИБДД, следственного аппарата, вневедомственной охраны и др. И получили такую картину. В милиции исчезло ощущение того, на кого она работает, кто устанавливает правила поведения, и ощущение, естественно, законности своего поведения. Когда спрашивали, кого, собственно, защищает милиция, на кого она работает, 59% говорили "конечно, на всех", но еще 26 % - "на тех, кто у власти", 25% - "на тех, у кого есть деньги". Иначе говоря, половина опрошенных указывала на то, что есть кланы богатых, которым милиция и подчиняется, на которых она работает. А в общем-то, милиция работает на себя. ПРИВАТИЗАЦИЯ СИЛЫ - Это напоминает приватизацию... - Верно. Фактически это приватизация государственного аппарата чиновником. И простой человек вынужден выкупать каждый свой шаг: техосмотр, получение прав, загранпаспорта, операцию в больнице, хотя бесплатную медицинскую помощь никто официально не отменял.... - А не может это обернуться террором? Контроля-то, как вы заметили, нет. - Только не террор. Вообще говоря, террор довольно сложное явление. Террор - средство устрашения, принуждения населения на крайне низкий уровень жизни, на интенсивную работу... Второе - это ротация кадров. В государственной пирамиде террора ротация и смена команд возможна только через устранение кадров. В этом внутрибюрократический смысл террора. В позднее сталинское время молодому карьеристу для того, чтобы занять первую номенклатурную должность, требовалось 3 года. В конце брежневского времени - 22! - Я все-таки хочу знать, чем наше время принципиально отличается от постсталинских времен? - Прежде всего, общество очень усложнилось. И очень изменилась власть. У нее нет прежней опоры в народе, нет и былой уверенности. Система усвоила урок, что это репрессивная практика самоубийственна по отношению к самой номенклатуре. Один из аспектов развала советской системы в том, что массовый террор был прекращен, а раз так, то вся система остановилась. - То есть, если говорить о полицейском государстве, мы от него еще далеко? - Мы ушли от тотального государства, от полного контроля государства во всех сферах. Я был в Праге в 1991 г., это была больная страна, как у нас в те годы. Облупленные дома, транспорт с перебоями, дефицит. Поезжайте сейчас - совершенно другое ощущение. Там совсем другая жизнь! - Помнится, мы толковали о том, осмелится ли власть на открытое насилие или нет, переступит порог или нет. И у вас были даже аргументы в пользу того, что открытого насилия не будет. А у меня аргументов не было, а убежденность была... - Разумеется, нынешняя волна демонстративного избиения оппозиции - это дело совершенно другого уровня, это переход государства в другой режим. Переступание порога произошло на самом деле под влиянием внутренней неуверенности и страха. И опять-таки непонимания ситуации. После этих маршей 65 процентов наших респондентов считают, что оппозиция должна иметь возможность выступить и высказать свое мнение. Власть прибегает к силе там, где она не знает, как эту проблему решить. Была дана команда "фас!" - и ОМОН ее отработал: демонстративно, грубо, жестоко. И мы не знаем, каковы будут последствия. И ЧЕМ ЖЕ ВСЁ КОНЧИТСЯ? - Вот и закон уже готовят о проведении митингов и демонстраций: в центре не собираться, возле памятников не собираться, плотнее двух человек на квадратный метр не стоять... - В действиях власти есть определенная логика: начали с ограничения свободы прессы, контроля над информацией, а дальше будут нарастать формы контроля над обществом и вообще формы насилия. Тем более сейчас, когда приближаются выборы. Заметьте, власть не все пытается контролировать, а главным образом то, что имеет хотя бы косвенное отношение к выборам, т.е. к механизму легитимации и смены власти. Проблема передачи власти и ее самовоспроизводства у нас самые главные. Поэтому все направлено на организацию предсказуемых выборов. Власть боится оказаться не у власти и защищает самою себя. Проблема всех режимов типа нашего, заключается в том, что нет отрегулированных и законных механизмов передачи власти. Т.е. какие-то законы есть, но они реально не действуют. Отсутствие механизмов смены власти не случайность. Это принципиальное свойство политических режимов вроде нашего. Поэтому главная задача власти обеспечить себе свободу от ответственности за действия предшественников. А как это обеспечить? В демократических странах преемник получает поддержку населения через новую программу и критику предшествующего периода. Но у нас сам характер приведения во власть делает невозможным предъявление какой-то программы. Путин, возможно, готов был бы уйти с президентского поста, не продляя свой срок, но вся загвоздка в том, что при его уходе оказывается негарантированным положение ближайшего окружения. Поэтому нынешние проявления насилия над оппозицией в соединении с контролем над масс-медиа и общественной пропагандой приобретают особенно жесткие и, я бы сказал, безальтернативные формы. Т.е. чисто силовое, однозначное продавливание своего интереса. Компетентности власти не хватает, чтобы понять, какие последствия возымеют все эти действия. Вариантов два: скорее всего, первой реакцией будет отход от политики, "примирение", согласие "перетерпеть", апатия и отчуждение. Но в будущем это может привести к некой новой консолидации оппозиционных сил, что сделает весь режим крайне неустойчивым.
Автор: Василий Голованов
В начало сайта |