Русская "Нейтралия"

В Швейцарии прошёл Международный салон книги и прессы

В этом году Россия была Почетным гостем салона. На берег Женевского озера съехались российские издатели и писательский "пул", в который вошли Василий Аксенов, Эдвард Радзинский, Александр Кабаков, Ольга Славникова, Алексей Варламов, Юрий Поляков и другие. Русскую поэзию представляла Вера Павлова. Но главным событием русской части салона безусловно стала только что переведенная на французский язык книга живущего в Женеве писателя Михаила Шишкина "Русская Щвейцария".

О прозе Шишкина в России отзываются по-разному. С одной стороны, его романы "Взятие Измаила" и "Венерин волос", что называется, "огребли" все возможные крупные литературные премии - "Большую книгу", "Национальный бестселлер" и "Русский Букер". С другой стороны, критика язвительно именует Шишкина "мастером прозаического центона". "Центон" в переводе означает "пестрый лоскут". В литературе "центон" обычно применяется в поэзии, где считается изыском незакавыченное цитирование чужих строк. Скандал вокруг прозы Шишкина разгорелся, когда в его романе "Венерин волос" нашли длинную цитату из забытой советской писательницы Веры Пановой. Шишкин в интервью не стал отрицать очевидного факта и заявил, что "цитатность" - его творческий принцип.

Так или иначе, но "Русская Швейцария" - замечательная книга! Это объемистый том о судьбе русских писателей и революционеров в Швейцарии. Известно, что все они, от Карамзина до Набокова и от Герцена до Ленина, стремились в сытую, богатую Швейцарию, как известно и то, что, оказавшись в ней, они ее ругали чуть ли не по-матерному.

Разъяснить сию странную загадку мы попросили самого русского швейцарца Михаила Шишкина:

- Есть ли в Женеве русские книжные магазины?

- Есть магазинчик "Дом книги". Когда я приехал в Швейцарию 12 лет назад, он, кажется, еле сводил концы с концами. Еще меня тогда поразило, что хозяин, месье Брике, не понимает по-русски. Сейчас, кажется, все изменилось к лучшему. Может, он русский выучил? В Цюрихе произошло отрадное событие: русский магазин "Пинкрус", который лет десять назад чуть не закрылся, теперь переехал в новое прекрасное помещение и, кажется, процветает. Или делает вид. Вряд ли русские швейцарцы стали больше читать. Скорее, из этого следует лишь то, что русских стало здесь больше.

- Ваша книга "Русская Швейцария" впервые вышла на русском в Швейцарии. Вы писали ее для Швейцарии или для России?

- Я написал ее для себя, потому что хотел что-то подобное прочитать, но ничего не нашел. Наверно, это вообще главный стимул для писания книг. Ты хочешь что-то понять, узнать - ищешь и не находишь. И тогда ничего не остается, как написать самому. Но получилось, что эта книга скорее о России, чем о Швейцарии. Я написал историю моей страны, отраженную в швейцарском зеркале. В Цюрихе "Русская Швейцария" вышла в переводе на немецкий язык, о ней много писали, дали премию, приглашали с чтениями. Но в переводе это получился литературно-исторический путеводитель. Баррикады в бесконечной русской борьбе идей в переводе вдруг стали невидимы. Можно перевести слова, но не получится перевести читателя, того, кто понимает, что между строк.

- Вы пишете в своей книге, что "русским теням" тесно в Швейцарии. Почему Швейцария так привлекала русских писателей и революционеров? И почему, стремясь сюда, они здесь часто тосковали?

- Писателей нужно все-таки отделить от революционеров. Одних эта страна привлекала как культурный миф, другим здесь было вольготно печатать прокламации и мастерить бомбы, чтобы переправлять их в Россию. Не страна, а большая коммуналка, не протолкнешься! Достоевский пишет Майкову: "Никого-то не знаю здесь и рад тому. С нашими умниками противно и встретиться. О бедные, о ничтожные, о дрянь, распухшая от самолюбия, о говно! Противно! С Герценом случайно встретился на улице, десять минут проговорили враждебно-вежливым тоном с насмешками да и разошлись". Герцен отвечает ему взаимностью и пишет Огареву: "Роман Достоевского я частью читал в "Русском вестнике" - в нем много нелепого". Это о "Преступлении и наказании". А вообще-то в Швейцарию приезжали, потому что жить за границей было естественно. Это у нескольких русских поколений, выросших за железным занавесом в XX веке, выработалось нездоровое отношение к жизни за кордоном. Какая разница, где жить физически, важно, за какую страну болит душа. За Швейцарию душа ни у кого не болела - ни у писателей, ни у революционеров. А вот от того, что происходило, происходит и будет происходить в России, как этой самой душе, если она, конечно, есть, не болеть?

- Почему все-таки в Швейцарии живут хорошо, а в России плохо?

- Швейцарские историки называют свою страну Sonderfall - особый случай. А мне в особые случаи не верится. И стоит только углубиться в историю, как становится ясно - швейцарцы в их прошлом ничем не лучше своих соседей, все жили по тем же законам пожирания слабейшего. Почитать о том, что творилось здесь в начале просвещенного XIX века - прямо ужасы времен средневековья: гражданская война, озверение, разруха, нищета - все "как у взрослых". Никаких Sonderfall не бывает. В результате Швейцарию практически сожрала Франция при Наполеоне. А появилась нейтральная Швейцария, потому что на Венском конгрессе никто из властителей мира не хотел, чтобы лакомый кусок достался другому. И если мир постоянно делят между собой большие паханы, то им как раз и нужна такая вот "Нейтралия", где всегда царит перемирие и можно прятать вырванные у трупов золотые зубы и прочее награбленное добро. И жителей "Нейтралии" наняли охранниками этого добра, от них требовались порядочность, чтобы не воровали, и скромность, чтобы не болтали лишнего. Должность стала наследственной, и через поколения эти качества стали восприниматься как национальная особенность гельветов, живущих за счет своих банков, в которых деньги, как они утверждают, не пахнут. И пока паханы будут мочить друг друга в мировых и локальных войнах, "нейтралы" без работы не останутся. Так что швейцарская нейтральность и порядочность не столько заслуга, сколько условия весьма выгодного контракта.

Автор: Павел Басинский