У этого человека тяжёлая профессия - он работает Владимиром Ильичом Лениным. Как поживает? Чуть получше, чем коллеги по уличным специальностям
Улица - такое же место работы, как цех или офис. Она способна сделать человека богатым или опустить на дно Едва из московских парков начинает нести весенней свежестью и волнением, в столице появляются люди улиц. Музыканты, художники, лоточники, охранники летних забегаловок - мы встречаемся с ними сутки напролет. В отличие от клерков, менеджеров и секретарш, чья жизнь протекает в коробках офисов, люди улиц проводят под открытым небом значительную часть своей жизни. И зачастую серьезно, истово относятся к своим профессиям. Мы решили узнать, как они живут и чем дышат. Девушка с махоткой Утро воскресенья. Заворачиваем с фотографом на Арбат из метро "Смоленская". Напротив "Макдоналдса" управа района повадилась устраивать ярмарку. С пятницы по воскресенье тут стоят торговые ряды. Среди лотков выделяется один, сплошь уставленный белой фаянсовой посудой. - Мальчики, купите махотку! - бойко предлагает торговка лет пятидесяти, показывая небольшую посудину. - Или макитру. Все сделано из экологически чистой белой глины. Ручная роспись, авторская работа... Знакомлюсь. Зовут торговку Галиной. 10 лет назад она уволилась с Дятьковского хрустального завода в Брянске, где работала контролером. Зарплату на заводе стали выдавать хрустальными вазами, их нужно было как-то реализовывать. С тех пор и торгует хрусталем - берет его на родном заводе под реализацию и везет в Москву. Недавно завод получил по бартеру партию модной глиняной посуды из Ростова-на-Дону, это позволило Галине расширить ассортимент. К тому же практика показала, что "повернутые" на экологии москвичи и забредающие на ярмарку иностранцы берут махотки и макитры охотнее, чем тяжеленные хрустальные лохани. - До Москвы добираюсь на автобусе, - рассказывает Галина. - Идет он от Брянска часов восемь, в 5 утра приходит в Теплый Стан. И потом всю пятницу провожу на ногах. Получаю остатки посуды со склада в Москве, торгую, вечером сворачиваю точку и еду ночевать к знакомой. Добираюсь до нее в 10 вечера. В 7 утра в субботу подъем, и все повторяется. В воскресенье немного легче - ярмарка заканчивает работу в 6 вечера. Сразу еду в Теплый Стан, сажусь на девятичасовой автобус - и домой в Брянск... Короче, жизнь бизнес-вумен - не сахар. Дома взрослый сын "таксует" на своих "Жигулях". Есть еще неработающая невестка. - А муж чем занимается? - бестактно ляпнул я. - А муж... мужа нет, - отрезала Галина и отвернулась. Хранитель шлагбаума Арбат - зона закрытая. Поэтому на въезде стоит шлагбаум и дежурит охранник. Раньше я этого как-то не замечал. Теперь решил подойти и узнать тонкости службы. - А нет никаких тонкостей, - заверил меня охранник Валера. - Трое суток подряд работаю, потом шесть отдыхаю. На объекте дежурим вдвоем с партнером, меняемся каждые два часа. В перерыве, в дежурке, можно чайку попить или поспать. Телевизора нет - не положено... Валере 27 лет, живет в Туле. Жена работает в местном отделении Пенсионного фонда. Среди тульских парней работа в московской охране считается выгодной. И зарплата хорошая, и график удобный для иногороднего. Престижно работать в РОДОНЕ - резерве отдельной дивизии особого назначения. Просто так сюда не попадают. Валерка, например, устроился в РОДОН после армии, служил он во Владикавказе. - Только не пиши об этом, - поморщился он. - Не хочу даже вспоминать, чего было. Напиши, после института в охрану подался, в армию не попал по здоровью... По словам Валеры, к работе на улице привыкаешь быстро. Напрягают только господа на дорогих иномарках, которые по вечерам рвутся доехать на авто прямо до дверей арбатских кабаков. - Прут внаглую, - говорит охранник. - Иногда приходится применять физическую силу, чтобы остановить. Так объяснения доходят намного быстрее... Буревестники революции Возле памятника Окуджаве маячит известная на всю Москву парочка - двойники вождей мирового пролетариата. Владимир Ильич, в мышиного цвета добротном пальто, и низенький сердитый Карл Маркс, весь в черном, с приколотым к лацкану красным бантом. - Поможем журналистам? - обращается Ильич к Марксу. - Я не буду давать интервью, - говорит сердитый Маркс и отходит. - Он профессор, - доверительно говорит Ильич, он же Анатолий Кокленков, оправдывая неумение коллеги работать с прессой. В космически далеком 1990 году Кокленков приехал из Ташкента на конкурс двойников в Москву. И победил всех остальных Лениных. К 1994-му интуитивно понял, что на образе Ильича можно неплохо зарабатывать, и окончательно перебрался в столицу. - В Ташкенте я работал заливщиком льда, рабочим на заводе шарикоподшипников, - повествует интеллигентный Кокленков, в юности проучившийся четыре года на философском факультете университета. - За 12 лет пребывания в Москве я решил материальные проблемы. Купил три квартиры. Меня знают по всему миру, множество западных телеканалов сняло обо мне документальные фильмы. Но меня обижает, что, несмотря на известность, я до сих пор работаю на улице, как в первый день приезда сюда... Сейчас Кокленкову 61 год. По утрам, готовясь к выходу на Арбат, он подкрашивает щеточкой для ресниц усы и бороду - пережил по возрасту своего прототипа, и борода у него совершенно седая. - Теперь я не надрываюсь, - говорит Кокленков, - работаю не больше 5 часов в день. Главные деньги, как и раньше, приносят выступления для богатых. Вот накануне Дня космонавтики поеду на Рублевку. Там народ собирается праздновать это событие, хотят нарядить Ленина в космический скафандр... Прощаясь, Кокленков развернул алый флаг, прищурился, вытянул левую руку вперед и стал похож на оживший памятник вождю пролетариата. Педагог с двумя нулями В сотне метров от Ильича скромно жмутся к стене синие пластиковые кабинки. Платный туалет. Рулит заведением дама в очках и валенках. Она сидит в крайней кабинке, где на стене висит пара натюрмортов, и читает книгу. - Ольгой Васильевной меня зовут, - улыбается дама. - Конечно, я на пенсии. А до этого работала - вы упадете - преподавателем в индустриальном техникуме. 29 лет педагогического стажа. Моя специальность - контроль производства черных металлов... Всю жизнь Ольга Васильевна прожила в Курске, а на старости лет перебралась к родственнице в ближайшее Подмосковье. - Конечно, это не от хорошей жизни, - говорит начальница туалетов. - Тяжело по 10 - 12 часов высиживать, особенно зимой. Но работаю, график - два дня рабочих, два выходных. Смотрю на людей. Иностранцы нашим заведением очень интересуются. Часто его фотографируют. У меня такое впечатление, они думают, что мы в кабинках живем. У них-то, мне рассказывал один, уличные кабинки закрывают человека только по грудь... Зарплата у Ольги Васильевны не зависит от выручки. И с местом, считает она, повезло: - Вот в переходе с Театральной площади на Никольскую есть туалет - там трудно. Весь день видишь кирпичные стены вокруг. Здесь хотя бы интересно... Повелитель птиц На солнечной стороне, точно посередине Арбата, молодой человек в косухе и ковбойской шляпе предлагает сфотографироваться с ястребом и вороном. Обе птицы сидят тут же, привязанные за лапы короткими кожаными ремнями. Ястреб - на картонной коробке с надписью: "Фото платное - 100 рублей", ворон - на руке молодого человека. - Да они сожрут друг друга, стоит их вместе посадить, - говорит повелитель птиц, представившийся Сергеем. - Нет, обе птицы редкими не являются. Тетеревятников как грязи, в прошлом году в Ростовской области выдали лицензию на отстрел 400 особей - популяция слишком разрослась. Воронов можно найти в подмосковной деревне Покровское или в Твери, на заброшенном посту ГАИ при выезде из города... Ловле птиц Сергея обучил дед, егерь в Тюменской области. Ничем другим он не занимается. В сезон ездит по укромным уголкам, ищет гнезда, забирает птенцов. Растит их и продает. Но миллионов на этом деле, по его словам, не заработаешь. - Отечественные птицы не пользуются спросом, - говорит Сергей. - Годовалый тетеревятник, вот как этот, приученный к перчатке, стоит не дороже 7 тысяч рублей. Правда, держать его довольно сложно. В день он съедает 20 мышей или две крупные куриные грудки. Но главное, его ежедневно нужно выпускать полетать, и не факт, что птица вернется. Ворон стоит примерно те же деньги, но в содержании намного лучше, чем даже крупный попугай. Ворон умнее, преданнее. Кроме того, он спокойно может жить на улице и не орет истошным голосом, как жако или какаду... Прежде чем дать фотографу разрешение на съемку, молодой человек содрал-таки с нас стольник. Король андеграунда Возьмите Пола Хогана, сыгравшего главную роль в фильме "Крокодил Данди". Обуйте его в стоптанные "казаки", дайте в руки гитару и посадите на угол Арбата и Малого Николо-Песковского переулка. Это будет уже не актер Хоган, а Сергей Садов, король московского андеграунда. Правый пыльный "казак" Садова, на котором прикручены бубенчики, ритмично притоптывает. Пальцы музыканта извлекают экзотические восточные звуки из гитары с двумя грифами. Впрочем, это не совсем гитара. Как говорит сам Садов, этот инструмент - помесь гитары, гуслей и арабской лютни, изготовленный на заказ и существующий в одном экземпляре. Для него Садов, - кстати сказать, закончивший музакадемию им. Гнесиных, - пишет музыку, записывает ее на CD, играет на клубных вечеринках и на том же Арбате. - Я зарабатываю больше, чем любой музыкант в московском андеграунде, - говорит Садов. - В среднем выходит по пять выступлений ежедневно. Это больше, чем было у Rolling Stones, - те ребята давали по три выступления. Но улица - основное место работы. Она позволяет напрямую общаться с аудиторией. Кроме того, здесь можно завязать множество полезных связей. По прожженной физиономии Садова (Пол Хоган, однозначно) не скажешь, что он примерный семьянин. Между тем уличный музыкант растит четверых детей. Старший сын в суворовском училище, дочь посещает престижный платный лицей. Жена не работает. - Скоро будет готов новый инструмент, - говорит звезда андеграунда. - Поеду с ним на гастроли в Голландию. Все это дорогие проекты, каждый стоит несколько тысяч долларов. Но они себя окупают... Этническая музыка в моде. Вот и плывут вниз по Арбату звуки диковинных аккордов... Орудие пропаганды Киргиза, работающего живой рекламой, мы заметили издали. На его спине и груди болтались два ярко-желтых билборда. В целом конструкция напоминала сэндвич, в котором киргизу отводилась роль стейка. - Я Женя, - улыбается золотым от коронок ртом киргиз. - Приехал три месяц назад. Ошская область. Нас много приехал, работы дома совсем нет. Здесь снимаем комната, много-много народа вместе живем. А квартплата большой - 2 тысячи рублей. Кроме квартплаты, продукты надо. Хозяин платит 300 рублей в день. Не хватает. 4 часа хожу до обеда, 4 после. Трудно здесь, холодно - дома уже жара стоит. Ехал сюда, думал, деньги высылать семье буду. Но не высылаю, все уходит, чтобы ночевать и кушать. Пойду, однако, работать надо... Раб мольберта Арбатские художники - особая каста. Возле "Праги" сидят старожилы. Ближе к середине Арбат населен художниками, которые работают более-менее регулярно. В конце, ближе к метро "Смоленская", раскладывают мольберты иногородние живописцы и те, кто выходит на улицу по случаю. Мы подсели к флегматичному художнику, расположившемуся ближе к "Праге". - Я давно здесь, - спокойно смотрит сквозь очки Евгений. Из-под кепки видны седеющие виски. - Начал еще в 1988 году, как в Москву перебрался из Ярославля - там окончил художественное училище. Было время, ездил работать за границу. Теперь смысла нет - за портреты в Москве платят примерно те же деньги - от 500 рублей... Евгений говорит, что можно зарабатывать и на пейзажах, но в этом случае требуется освоить конвейерный стиль - рисовать много, примерно одно и то же, и продавать недорого. Портреты вносят в работу разнообразие. - Наверное, я мог бы зарабатывать намного больше, - не мигая говорит Евгений, и ветер выбивает из его глаза слезу. - Но мне нравится заниматься тем, чем занимаюсь. На жизнь хватает... В сезон, летом, художники ходят на Арбат ежедневно. Заработки в этот период доходят до двух тысяч долларов в месяц. - Уличная работа вызывает хандру, - говорит Евгений. - Часто ты сидишь, тратишь время, а ничего не происходит - ни клиентов, ни денег. Но я стараюсь относиться к этому философски - у каждой работы свои недостатки... Между трЁх вокзалов Возле "Праги" я подумал, что для полноты картины не хватает представителей социального дна. Конкретно хотелось видеть в числе героев репортажа проститутку и попрошайку. За ними мы отправились на три вокзала. Но неудачно. Для проституток было рано, а на попрошаек мы не наткнулись. Зато наткнулись на местного гопника, который явно заинтересовался редакционным "Никоном". Гопник тоже был человеком улицы, но вступить в задушевную беседу не пожелал. Вместо этого он пожелал нам как можно быстрее испариться с территории рынка, куда мы забрели в поисках кофе. Мы так и сделали. И решили отложить рассказ о героях дна на потом.
Автор: Андрей Полунин
В начало сайта |