Бла-бла-бла

Ток-шоу - это мощное средство дебилизации страны

О нагане и лаже

Лажа? Да, конечно. Это она, родимая, и ничего другого в ток-шоу быть не может. Несколько лет назад, когда устроители еще не так набили руку, лажа била в глаза больше: в одной из передач Андрея Малахова героиня, женщина грудастая и крупная, рассказывала о своей любви к карлику, настоящему мужчине, увлекающемуся, как и она, парашютным спортом. А он, маленький и сморщенный, уверял, что никогда не даст в обиду любимую. Никогда. У него всегда с собой наган.

Все, как всегда, шло хорошо, зрители, в массе своей нечасто посещающие крошечные элитарные театры, этой душераздирающей истории поверили. Но те, кто бывал на спектаклях Театрального братства Оксаны Мысиной, наверняка узнали в маленьком герое одного из тамошних актеров. Милейшего человека и прекрасного семьянина: у него имелась такая же маленькая жена, а нагана сроду не было.

Это происходило в другой жизни, когда ток-шоу в массе своей оставались политическими. Ведущий, гости, публика,  разговор о том, как наконец обустроить Россию. Политические ток-шоу считались лицом канала - как только в стране происходило что-то из ряда вон выходящее, ведущие скликали под свои знамена экспертов и гостей. Со стабилизацией и построением властной вертикали все это как-то не соотносилось.

Представьте три-четыре ток-шоу, идущих в прайм-тайм на разных каналах, где ведущий и гости говорят о том, что наше настоящее прекрасно, а будущее поражает самое смелое воображение, - это уже не путинская Россия, а оруэлловская Англия, где правит Большой брат. До такого мы, слава богу, еще не дожили, и как только на дворе подморозило, политические ток-шоу зачахли. Сам жанр, тем не менее, не только выжил, но и расцвел. Пришло время большой жрачки и большой лажи: они пошли в рост и со временем заполонили телевизор.

Фабрика зомби

Нынешнее телевидение - воплощенная мечта советского обывателя, где исполняются все его мечты. Сносно зарабатывающие городские жители обзавелись большими телевизорами, машинами, дачами, приоделись в импортные шмотки, получили возможность ходить в рестораны, ездить за границу и смотреть по телевизору порнуху. Путь к обществу потребления, начатый еще в хрущевско-брежневские времена, когда люди переезжали из коммуналок в малогабаритки и получали садовые участки, подошел к логическому завершению. Все это отлично укладывается в новую российскую идеологию.

Мы живем в стране, где любая власть, и верховная, и местная - вплоть до поселковой администрации, - существует отдельно от народа. Политические партии, которые должны быть укоренены в народной гуще, у нас являются сугубо виртуальными образованиями, производными от политического пасьянса. Сложился устраивающий обе стороны расклад: народ безмолвствует и потребляет, власть распоряжается им и страной. Для того, чтобы эта ситуация осталась незыблемой, необходимо как можно большее количество полностью поглощенных бытовой стороной жизни зомби, людей, чьи интересы не поднимаются над кухонными сплетнями и соседскими скандалами. Сегодняшние ток-шоу пришлись как нельзя кстати: лучшего средства национальной дебилизации не придумаешь.

Суета вокруг прайм-тайма

Вторник, прайм-тайм: с 19.00 до 20.00. На Первом идет "Пусть говорят" с Андреем Малаховым, на канале РЕН ТВ Михаил Грушевский ведет "Бабий бунт". У Малахова биологический отец хочет отобрать своего ребенка у приемных родителей; а на РЕН ТВ широко известный в узких кругах поп-деятель Николай Трубач держит ответ за базар. Он сказал, что современная женщина не торопится замуж, а выйдя замуж, не спешит рожать, и публика "Бабьего бунта" рвет его на части:

- Вы внесли большой вклад в пропаганду гомосексуальной темы, а теперь укоряете нас в том...

Николай Трубач краснеет и отдувается, уверяет, что Борю Моисеева раскручивал не он. Боря всего лишь был темой.

А зачем все это, спрашивается, тем, кто сидит у телевизора, какое им дело до семейных проблем биологического отца и воззрений Трубача? Спроси у среднестатистического телезрителя: "Знаешь, в пятигорском роддоме многодетная мать оставила пятого ребенка в роддоме, а потом его отец..." - и телезритель не дослушает, махнет рукой, отойдет. Все меняет телекартинка: мы становимся свидетелями хорошего, полновесного, срежиссированного, как спектакль, скандала. В "Бабьем бунте" четко расписанные по амплуа (наивная, нелепая, агрессивная) дамы колют Николая Трубача вопросами, давят его драйвом: от грохота бьющих по столам женских ручек бедняге явно делается не по себе. А в "Пусть говорят" один за другим появляются персонажи древнего анекдота:

- Вы, гражданочка, Тамара Иванова?.. В 1976 году криминальный аборт делали?.. Плод на помойку выбрасывали?.. Маманя!!!

Андрей Малахов объявляет очередные номера, словно шпрехшталмейстер в цирке:

- Давайте сейчас вызовем соседку семьи Черепановых, которая знает сокровенные подробности их жизни!..

- Далее в нашей программе появится биологический отец Володи!..

- Сестра биологического отца, она тоже скажет свое слово! Встречайте ее!..

Звучит музыка, публика аплодирует. Перед ней гладиаторы наших дней. Они вооружены метким русским словом, которым безжалостно уязвляют соперников. Армянская родня биологического отца вовсю базарит, говорит гадости про приемных родителей. Те, как и положено настоящим русским людям, скромно молчат, за них говорит правота их дела. Комментирующий происходящее адвокат Якубовский, во времена оны проходивший по уголовному делу о хищении и продаже за рубеж редких книг, бодро расставляет оценки: спокойнее надо быть, господа, так вы ничего не добьетесь. Истерика плещет через край, наэлектризовывая зрителей, а действие ошеломляет их неожиданными поворотами сюжета. Приемная мать, оказывается, корчила биологической родне непотребные рожи, а биологическая мать оставила абсолютно здорового ребенка в роддоме, и на это имеется документ .

Мир фантомов

Все это на свой лад даже талантливо:  и "Пусть говорят", и "Бабий бунт" и заводят, и освежают - приятно подсматривать за чужой жизнью. На такого рода зрелища можно подсесть, как на наркотик: чужие передряги придают вкус собственной, не слишком богатой событиями жизни.

Миллионы смотрят, как выясняют отношения придуманные сценаристами, сыгранные артистами фантомы из ток-шоу,  этот выморочный мирок для них подлинней действительности. Он укрывает их от проблем и сложностей реальности, сводя ее проблемы на уровень кухонной сплетни, базарной разборки с мелодраматическими эффектами.  Люди на экране выступают в качестве ролевой модели: публика впитывает заданные телевидением установки, и конвейер, превращающий народ в население, работает без перерыва.

Ток-шоу - важное государственное дело, их не зря ставят в прайм-тайм. Смотрите на экраны: вот идеальные граждане обновленной России.

Автор: Александр Григорьев