"Слово длинное с нерусским окончаньем..."

Издана полная версия знаменитого рукописного альманаха "Чукоккала"

Слово "Чукоккала" придумал художник Илья Репин. Оно составлено из начального слога фамилии "Чуковский" и последних слогов в названии финского поселка Куоккала, где Корней Иванович жил накануне и во время Первой мировой войны. Изначально "Чукоккала" был тощей тетрадкой, наскоро сшитой из случайных листков, в результате же получился объемистый том в 632 страницы с приложениями.

Мировых аналогов этому альманаху нет. Он был создан самой эпохой, началом ХХ века, когда круг гениев был настолько тесен, что они постоянно оказывались рядом с Чуковским и его пухнувшей день ото дня тетрадкой. "Чукоккала" начинается с рисунков Репина и Анненкова, шуточных стихотворений Блока, Пастернака и Маяковского, а завершается изумленным (тем, что Чуковский доверил ему вписать свое имя в альманах) стихотворением современного критика и литературоведа Станислава Рассадина:

Корней Иваныч! Не жестоко ли

Мне место предлагать В "Чукоккале"?

Это уже конец 60-х годов. Есть здесь и длинное стихотворение Евтушенко. Но, конечно, не эти имена, при всем к ним уважении, создали величие альманаха.

"Чукоккала" впервые вышел без купюр и с комментариями самого Чуковского, которые он сделал, готовя альманах к будущему изданию. Постаралось отличное издательство "Русский путь". В советское время издать альманах полностью было невозможно: удивительно, что Чуковский имел смелость хранить его у себя в тридцатые годы. Как бы ни был высок авторитет писателя у власти, но о дореволюционных связях Чуковского хорошо знали. Да и не был тогда авторитет "охранной грамотой": в конце тридцатых собирались арестовать обласканного властью Алексея Толстого. Чуковский водил близкое знакомство, например, с отцом Владимира Набокова, лидером партии кадетов. Стихотворение, написанное рукой 18-летнего Володи Набокова, посвящено грядущей революции - оно вполне могло погубить Корнея Ивановича.

Я слово длинное с нерусским окончаньем

нашел нечаянно в рассказе для детей

и отвернулся я со странным содроганьем.

В том слове был извив неведомых страстей:

рычанье, вопли, свист, нелепые виденья,

стеклянные глаза убитых лошадей,

кривые улицы, зловещие строенья,

кровавый человек, лежащий на спине,

и чьих-то жадных рук звериные движенья...

Хранить это в советское время было дерзко.

Судьба альманаха удивительна. Во время войны, отправляясь из Переделкина в эвакуацию, Чуковский закопал его под сосной. В комментариях он объясняет это спешкой, но, скорее всего, писатель опасался дорожных проверок. Эвакуацию, однако, отложили, и Чуковский еще раз вернулся в Переделкино. Он нашел альманах на скамье. Оказывается, сторож решил, что он закапывает драгоценности. Вырыв толстую тетрадь с непонятными рисунками (Репина, Анненкова, Бенуа, Добужинского и Маяковского), кладоискатель разъярился и выбросил ее. Тогда Чуковский взял альманах с собой.

Пересказать эту книгу невозможно. Отправляясь на встречи с писателями и художниками, Чуковский брал тетрадь с собой. Каждый писал и рисовал в ней, что хотел. Под настроение. Смешное, грустное, трагическое... Иногда в "Чукоккале" переругивались. Иногда подначивали друг друга. Иногда серьезно ссорились. Певец Леонид Собинов всерьез обиделся на Маяковского, который поиздевался над ним в стихотворении "Сергею Есенину":

Ваше имя

в платочки рассоплено,

ваше слово

слюнявит Собинов

Собинов ответил в "Чукоккале":

Погиб Есенин,

ты же, гнусный гад, живешь

И каждый день смердишь

своей вонючей пастью.

Тифозную с тобой хотел сравнить бы вошь,

Но ты живешь, оне же все погибли к счастью.

Учитывая, что Маяковский всю жизнь мучился плохими зубами, это было очень обидно. Но главное - через четыре года Маяковский покончил с собой...

Записи в "Чукоккале"

Надежда Тэффи, высмеивая салонно-кокотистый стиль Игоря Северянина, написала в "Чукоккале" пародию:

...И граф сказал кокотессе:

"Мерси вас за чай и за булку".

Рядом оказался Алексей Толстой, писатель и граф.

- Нет, - сказал он Тэффи, - вы не знаете высшего света.

И, взяв "Чукоккалу", тоже спародировал Северянина:

"... Графиня, проснувшись по утру, полезла под кровать за известным предметом...

- Графиня, не за то хватаетесь! - загремел под кроватью голос знаменитого сыщика..."

* * *

В конце 20-х годов Чуковскому позвонил знаменитый журналист Михаил Кольцов и сообщил, что в одном номере ленинградской гостиницы вместе собрались Зощенко, Ильф и Петров. Чуковский схватил "Чукоккалу" и помчался в гостиницу, заранее предвкушая искрометные записи. Но оказавшись рядом с ним и его тетрадью, лучшие юмористы страны напряглись. В итоге Зощенко оставил в альманахе запись: "Был. Промолчал четыре часа".

* * *

Леонид Утесов, конец 20-х годов:

"Это было в Одессе в 1914 году. Я вскочил на площадку трамвая. Купил билет. К стоящей рядом женщине подошел кондуктор. Она хватается за карман и обнаруживает пропажу кошелька. Начинает дико плакать. "Сколько денег было у вас?" - спрашиваю я. "Двадцать копеек", - говорит она. Я даю ей 20 копеек. Она покупает билет. Кондуктор уходит. "Отдайте мне и кошелек", - просит женщина".

* * *

Самуил Маршак, узнав, что книги обласканного властью поэта Демьяна Бедного издаются тиражом 10 миллионов экземпляров, написал в "Чукоккале":

Собес, труды твои бесплодны.

Какой неслыханный позор:

Герой труда - поэт народный

Остался бедным до сих пор.

На вопрос в анкете о Некрасове "Любите ли вы стихи Некрасова?" - Владимир Маяковский ответил загадочной фразой из разряда "Что бы это значило?":

"Не знаю. Подумаю по окончании гражданской войны".

* * *

А вот анекдот от Куприна из дореволюционных времен, записанный во время гражданской войны и страшного голода:

"Было когда-то удивительное время:

Заходил в булочную нищий. Крестился на образа. Потом:

- Ситный есть?

- Есть.

- Теплый?

- Как же...

- Ну, тогда подайте милостыньку, Христа ради..."

* * *

Шутка от Евгения Замятина под названием "Факт":

"(По поводу непременного требования поэта С. о прочтении его стихов не только Гумилевым, но и Блоком).

В приемной - немец. С цепочкой. Воротничок - белый, манжеты - красные. И барышня. Стриженная; с папиросой.

Б а р ы ш н я (немцу). Вам подождать придется. Вот стул.

Н е м е ц. Стул? Да вы знаете - кто я?

Б а р ы ш н я. Ну... вот вам - два стула..."

* * *

В конце 60-х Александр Солженицын написал в "Чукоккалу" одну из своих "Крохоток" под названием "Шарик".

"Во дворе у нас один мальчик держал песика Шарика на цепи - кутенком его посадил, с детства.

Понес я ему однажды куриные кости, еще теплые, пахучие, а тут как раз мальчик спустил беднягу побегать по двору. Снег во дворе пушистый, обильный. Шарик мечется прыжками, как заяц, то на задние ноги, то на передние, из угла в угол двора, и морда в снегу.

Подбежал ко мне, лохматый, меня опрыгал, кости понюхал - и прочь опять, брюхом по снегу!

Не надо мне, мол, ваших костей - дайте только свободу!.."

Автор: Павел Басинский