На календаре - седьмой год нового века, и с каждым днём мы всё чётче ощущаем, что становимся другими. Не лучше и не хуже, просто ДРУГИМИ. А вот какими - на этот вопрос мы будем пытаться ответить в нашей новой рубрике "Синдром XXI века", которую сегодня открывает выступление писателя Василия Голованова
Вася Голованов - русский писатель Вот мы говорим: писатель - инженер человеческих душ, а сами-то понимаем, что сказали? Ну кто такой сегодня инженер! Ну "поплавок" на лацкане, ну зарплата тыщ шесть в месяц, ну чекушка после трудового дня и футбол по телеку... А писатель... Ну писатель... Он задумчивый, в джинсах всю дорогу, иной раз и с бородой, а то и наголо побритый. Молчит-молчит, а потом скажет, и все ясно. И все вопросы снимаются. И горизонт чист. И хочется жить дальше. Примерно такое у меня становится состояние души после того, как я прочту что-нибудь из Голованова Василия, русского писателя. Как-то он так умеет все объяснить, утешить и очертить. Может, и у вас в душе возникнет что-то похожее? И тогда выйдет,что не зря мы печатаем Василия Голованова, инженера человеческих душ. Юрий Совцов У меня, видимо, испортился характер: я стал очень критичен. Обычный культпоход в Центральный дом художника чуть не довел меня сегодня до рвоты. Казалось бы, встреча с искусством, тем более с искусством - каким? - живописным, прикладным, со всякими там картинками, куколками, гобеленчиками, статуэтками, бусиками, бирюльками и прочими разной дороговизны женскими украшениями должна радовать человека, но на меня все это действовало противоположным образом, и чем больше я видел искусства, тем тяжелее становилось на сердце, мутнее в голове и тошнее в желудке. Так продолжалось довольно долго, пока мы с женой не забрели на выставку с каким-то жизнерадостным солнечным названием, и тут со всех сторон на нас обрушились совершенно безжалостные, как орущие фурии, краски и наотмашь вытянули кровавой плетью по морде. Тут уж пелена спала с глаз моих, и успев только крикнуть жене "бежим отсюда!", я кинулся вниз. Я чувствовал, что сыт этим искусством по горло, потому что, что бы то ни было - новаторство, плагиат или просто бесконечные повторы однажды найденной техники, за всем этим виделся заказчик, главный потребитель, которому все это искусство, собственно, и было адресовано. Бухгалтер, милый мой бухгалтер, банковский клерк, клерк конформист и клерк нон-конформист, который после работы переодевается в гота и как черная стрела спешит на встречу со своей девушкой, чтобы вдвоем порассуждать о практиках садо-мазо. Меня не вырвало от всего этого эстетического пиршества только потому, должно быть, что в детстве мама говорила мне, что блевать на людях нехорошо. Что же произошло? Ведь в ЦДХ проходили такие выставки, от которых дух захватывало: чего стоил один Жан Тэнгли с его громадами круто обработанного сваркой железа, вечными двигателями и механизмами без применения, железными портретами и анархистскими баррикадами из прутьев, рельсов и проволоки, в которые он вколачивал свой атомный темперамент, свою творческую одержимость, свое безумие, черт возьми! Или великий Фиуме - воплотивший в своих картинах все мифы Средиземноморья так, что хотелось плакать от того, что тебе никогда не втиснуться в его формат, в его переполненный солнцем мир, не проскакать на каменном коне сквозь оливковые рощи к морю, не увидеть ни Минотавра, ни крутобедрых темных греческих красавиц, не пережить его восторга, восторга мастера, который одинаково ваяет красками тяжесть и невесомость, почти пустоту... Вот это, я понимаю, были акции. Это были послания! Это был бунт! Черт возьми, Ван Гог и Поль Гоген в Арле жили просто как два бомжа, каковыми по сути и являлись в ту пору, но они перевернули мир своей живописью! Что, нынешние художники разучились бунтовать? Ну... да. Это им и в голову не приходит: они хотят заработать и жить нормально, поэтому и пишут такие вот нормальные, красивенькие картины. Одержимость ушла из искусства. "Красивенькое" забивает все поры восприятия, от этого и возникает ощущение удушья. Еще один вид тошноты возникает на "концептуальных" выставках для продвинутой публики. Помню, как я попал в Галерею XL - шел какими-то дворами в районе Большой Садовой и вдруг, глянув в какое-то окно, увидел подвал, стены которого были обиты виниловыми дисками. Их было достаточно много, чтобы обратить на это внимание. Я подошел ближе и увидел, что все стены действительно покрыты пластинками. Всунув голову в дверь, убедился, что и пол. Видно было, что по пластинкам ходят. Я зашел внутрь, думая, что попал в какой-то отвязный дансинг. Сидели ребята, пили чай. Я спросил, что это тут у них. Выставка. Ага, выставка. Стиль андеграунд. Экспозиция называлась, кажется, "Кости винила". Помимо пластинок в комнате было несколько предметов: фотография Элвиса Пресли, презервативы и шприц, помещенный в один из них, опрокинутый стакан, из которого выливалась черная запекшаяся смола (расплавленный винил), три окуляра. Поглядев в один из них, я увидел старую фотографию, возможно, родителей Элвиса. Когда приближаешь глаз к окуляру, начинает звучать музыка. Отодвигаешься - перестает. Во втором окуляре был виден собранный из детского конструктора вертолет, летящий слева направо, в третьем - тот же вертолет, летящий справа налево. Ребята сказали, что цена любой пластинки - один рубль. Я сказал, что не буду покупать пластинку. - Вам что, не понравилось? - спросили ребята. - Нет, - сказал я. - Почему? - спросили они с видом превосходства. Я не хотел обижать их враньем и попробовал сформулировать то, что думаю. - Не знаю. Не нравится. Как тут объяснишь? Силы искусства нет. Только гондоны какие-то.
Автор: Василий Голованов
В начало сайта |