Мгла в конце тоннеля

В ста километрах от Москвы загибается уникальный городок, построенный для тех, кто его так и не увидел

Чтобы не свалиться в люк

Что Русиново город слепых, чувствуется сразу. Вдоль тротуаров тянутся "путеводители" - невысокие металлические перила. И нигде нет ступенек - только плавные подъемы и спуски. То и дело попадаются люди в темных очках, деловито постукивающие о "путеводитель" белой тростью. Не оборачиваясь в твою сторону, проходят мимо.

На перекрестке две слепые женщины. Одна нагоняет другую и задает почти мистический вопрос:

- Ты куда, Степановна, намылилась?

Как она узнала? По шагам, по ритму постукивания тростью? Загадка. Говорят, у слепых слух и обоняние намного острее, чем у зрячих. В любом случае здесь ощущаешь себя человеком, надевшим шапку-невидимку.

Вообще-то город - это громко сказано. Русиново - единственная, зато очень длинная улица, идущая вдаль от шоссе. Местная география предельно проста. В начале улицы стоит "слепецкая" фабрика, в конце - остов полуразрушенной церкви. На полпути между этими объектами расположены аптека и магазины - продуктовый и промтоварный. В трех облупленных пятиэтажках вдоль дороги доживают век слепые, которых 30 лет назад пригласили работать на фабрику - Боровское учебно-производственное предприятие для людей с нарушением зрения.

- Я переехал сюда в 1981 году, - рассказывает местный старожил Иван Хрипанов. - И не жалею. Слепому в городе трудно. Выходишь на улицу и всякий раз прикидываешь, идти по краю тротуара или прижиматься к стенам домов. В первом случае ты натыкаешься на припаркованные машины, во втором - рискуешь налететь на ступеньки при входе в магазины, какие-то подвальные люки, просто лотки торговцев, черт бы их побрал. А здесь все упорядочено: фабрика, аптека, магазин, дом. Плюс общение с коллегами по несчастью. Это, знаете, тоже дело не лишнее...

Хрипанов ослеп в 35 лет. До этого окончил экономический техникум в Челябинске, успел поработать учетчиком тракторной бригады, ревизором, кладовщиком. Зрение ухудшилось стремительно, буквально за год. Сначала Иван не мог разобрать, что написано в накладной, потом мир и вовсе померк. Последний образ этого ускользающего мира Хрипанов запомнил - переплет рам на фоне освещенного солнцем окна. Больше он ничего не видел.

- Видимо, сказалась наследственность, - говорит единственный на всю округу врач-окулист Русим Юсубов. - Я вообще не советую слабовидящим обзаводиться потомством. Если у мамы и папы зрение минус 18, почти наверняка такое же будет у ребенка...

Хрипанову, можно сказать, повезло. От прежней зрячей жизни у него осталась жена и двое сыновей. Дети выросли, работают в Москве и помогают старикам.

- Без них было бы трудно свести концы с концами, - признается Хрипанов. - В советское время на фабрике я зарабатывал 100 рублей в месяц. И пенсия была сотня. На такие деньги мы жили, особо себя не стесняя. Сейчас зарплата у тех, кто работает, 4 тысячи. Вот и крутись, как хочешь...

Слепой кардинал

- Вон отсюда! Хватит корреспондентов, дайте человеку отдохнуть, последние дни доживает!

Такими энергичными выражениями приветствовала нас старушка с волевым лицом. Антонина - жена первого директора фабрики для слепых Василия Тарантасова. Именно ему принадлежит идея организовать в Русинове образцовый город для слабовидящих.

- Антонина, пусть заходят, - в конце коридора возникает сгорбленный силуэт слепого.

Живет директор в маленьком скромном доме неподалеку от фабрики. Тарантасов - личность легендарная. В семнадцать ушел добровольцем на фронт, стал танкистом. В 1943-м его танк подбили, из-за ранения в лицо солдат потерял зрение. Но оказалось, что главное в жизни - не зоркость, а сила воли. Тарантасову ее было не занимать. Благодаря организаторским способностям молодого фронтовика заметили в структуре Всероссийского общества слепых. В 1948 году его назначили директором старой, довоенной фабрики - организовать производство для слабовидящих.

- На фабрике тогда работало 370 человек, - рассказывает Тарантасов. - Шили матрасы, делали скобяные изделия. Тяжелые были условия. Цеха отапливались с помощью 40 печей, и обслуживал их один-единственный печник. Через три года мы сумели доказать руководству района, что нужна новая фабрика...

"Доказывали" с боем. Точку в деле поставил визит Тарантасова на прием к министру промышленности. Чтобы добиться аудиенции, упрямый слепой двое суток ночевал прямо в министерской приемной. И добился своего: министр дал добро на строительство новой фабрики. Деньги - почти 4 миллиона рублей - выделило Всероссийское общество слепых (ВОС).

Строили фабрику в чистом поле. Из воинской части, расположенной за 7 километров, протянули нитку газопровода, закупили новейшее по тем временам оборудование для литья полиэтилена. Это позволило покончить с малорентабельным швейным производством и перейти на изготовление востребованных дозаторов и колпачков для парфюмерной промышленности. Ходовой товар сбывался, в частности, на фабрику "Новая заря" и применялся в упаковке популярного одеколона "Красная Москва".

Но главным козырем для фабрики стала кооперация с московским радиозаводом "Рубин". Москва поставляла комплектующие, а слепые сборщики собирали их в платы, пропаивали, перевязывали и укладывали кабели и отсылали обратно. В "золотой век" "Рубин" обеспечивал 85 процентов всего фабричного заказа.

- Наше предприятие было образцовым, - смахивает слезу Антонина. - Вы бы посмотрели тогда, не цеха - картинка! На окнах тюль, а плакаты какие...

Под фабрику построили три дома для слепых рабочих, число которых увеличилось до 1100 человек. Открыли централизованную библиотеку, здравпункт, массажный кабинет. Тарантасов ввел даже должность заместителя директора по культурно-массовой работе. Массовик курировал хор, вечернюю школу для слепых, вел радиопередачи на местном канале...

Тарантасов рассказывает все это, упрямо наклонив голову. Глаза прячутся за темными очками. Несмотря на дряхлость, 80-летний экс-директор в суждениях тверд и безжалостен:

- Перспектив у Русинова нет, - отчеканивает он звонким голосом. - На предприятии сейчас работают 60 слепых. Делают крышки для домашнего консервирования. Выглядит это так: рабочий берет крышку, вправляет уплотнительную резинку - и откладывает готовое "изделие" в сторону. Крышки прибыли не приносят - Украина гонит их на 10 копеек дешевле, но слепые дают предприятию возможность получать налоговые льготы. Есть еще цех, где производят картонную тару, там недавно смонтировали новую линию. Однако на картонажном производстве работают только зрячие. Думаю, если не будет госзаказа, предприятия ВОС повсеместно захиреют.

Разговор исчерпан. Антонина причесывает мужа гребнем, но одна упрямая прядь все равно выбивается. Директор обращен в себя. При советской власти незрячие жители Русинова всерьез предлагали поставить ему памятник. Сейчас он похож на капитана, который готов остаться последним на борту тонущего "Титаника".

Мильтон, Гомер, Верхов...

Есть в Русинове и свои интеллигенты. Самый известный из них - поэт Иван Сергеевич Верхов. Квартира слепого Верхова ничем не отличается от квартир провинциальных интеллигентов 60-х годов прошлого века: те же полки, уставленные рядами книг, те же портреты Есенина и Маяковского на стенах. Из особенностей - два громадных катушечных магнитофона да еще стол, на котором в идеальнейшем порядке разложены папки с белыми листами, исколотыми брайлевским шрифтом.

В пятилетнем возрасте в Василия случайно пальнул из ружья соседский мальчишка. Так Верхов очутился в школе-интернате для слепых детей.

- Первые стихи я написал в интернате, - строго говорит Верхов. - Тосковал очень по дому...

После школы Василий совершил небольшой подвиг - поступил и с отличием окончил исторический факультет Саратовского госуниверситета. Но с работой по профессии не сложилось. В городских школах места для слепого историка не нашлось. Верхову предложили ехать преподавать в село, но он отказался. Трудоустроиться удалось стандартным способом - сначала на одной фабрике слепых, потом на другой. Там, в Самаре, его и нашел Тарантасов, предложив знаменитую должность заместителя директора по культуре. К тому времени Верхов женился на слабовидящей девушке Лиде, молодым нужна была отдельная квартира... Словом, предложение переехать в Русиново было принято. Сейчас поэт жалеет об этом:

- Здесь мне не хватает культурного общения, - серьезно говорит Верхов. - В большом городе я мог бы посещать литературные кружки, ходить в консерваторию. А здесь культура деревенская...

Собственные стихи Верхов наизусть не помнит. Но с удовольствием читает их, водя рукой по белым листкам, извлеченным из папок на столе. Стихотворения длинные, густо населенные визуальными образами. Такое впечатление, что Верхов словами хочет описать мир, которого не видит.

- Многого я не могу точно представить, - поясняет поэт. - Взять, например, северное сияние. Но есть стихи других поэтов, другие тексты. Читая, я понимаю, о чем идет речь. И потом использую образ в своих произведениях...

Сын Верхова погиб - сбила машина. Зато есть дочь, четверо внуков и трое правнуков. Правда, навещать их приходится редко. Чтобы отправиться в путешествие в Калугу, нужно нанимать сопровождающего и оплачивать ему дорогу.

- Я стараюсь во всем обходиться своими силами. Сейчас вот пойду проводить заседание литературной гостиной "Обитель муз", - облачается в костюм Верхов. - Буду рассказывать о Гийоме Аполлинере. Вы-то, наверное, и не слышали о таком поэте?..

Верхов прощается с женой и осторожно спускается по ступенькам лестницы. В лиловых сумерках слева чернеет здание фабрики. Окна кое-где выбиты и заколочены фанерой. На втором этаже горит свет - там круглосуточно упаковывают конфеты рабочие с Северного Кавказа - работает сданный в аренду цех. Справа желтеет фасадом выкупленное кавказцами бывшее фабричное общежитие. К нему обращена летняя сцена, на заднике которой написано аршинными буквами: "Черномазые, убирайтесь на ... отсюда!" Теперь зрячих в Русинове намного больше, чем слепых. И их, похоже, волнуют совсем другие проблемы...

Автор: Андрей Полунин