...А дома - лучше

Русские австралийцы решили начать жизнь по новой - в России

В этом учебном году на иностранное отделение филологического факультета Воронежского госуниверситета пожаловала целая семья, чтобы изучать русский язык. В воронежских вузах много иностранных студентов, правда, в основном из Китая и стран Африки. А здесь - австралийцы. Правда, новые студенты очень не любят, когда их так называют: "Мы не австралийцы, мы русские, у нас русские имена".

Воронежский снег

После занятий австралийцы с русскими именами едут в пригород Воронежа, где дома их ждет бабушка Зинаида Григорьевна, глава многочисленного семейства. Почтальон, шагая с телефонными счетами к новому кирпичному дому на окраине села, удивляется: зачем 80-летней Зинаиде Григорьевне Саморуковой почти ежедневно звонить на край земли? В счетах появляется то код австралийского Мельбурна, то других городов Австралии.

Два года назад Саморукова с сыном Петром переехала в Воронежскую область из Мельбурна. Начали строить дом. Постепенно из Австралии прилетели и другие члены семейства Саморуковых. Последними встречали самых младших. И сейчас бабушка живет с тремя сыновьями - Петром, Виктором, Дмитрием, дочерью Анастасией и внуками - Степаном, Устином, Кирой, Павлиной, Анной и Людмилой. Кире, дочери Анастасии, всего 13. Не только дети, но и все внуки Зинаиды Григорьевны родились за рубежом. В теплой, гостеприимной, богатой Австралии они все равно считали себя русскими и буквально грезили далекой Россией.

Корреспонденты "РК" приехали в гости к Саморуковым в метель. Анна, осторожно открывая дверь, смотрела на снег, потому что этой зимой он был первым. Парни - 18-летний Степан и 16-летний Устин - завороженно глядели в окно. Самый старший сын - Петр прогуливался по двору в меховой ушанке: "Холодно нынче, а шапка дареная". В гостиной бабушка рассматривала стопку старых фотографий.

Китайская грамота

Зинаида Григорьевна родилась в 1926 году в Казахстане. До революции семья жила в одном из сибирских городков. Родители - Григорий и Евгения Метленко - были лавочниками, в городке их считали зажиточными. После революции новой власти с лавочниками стало не по пути. Семье пришлось отправиться в Казахстан, а оттуда - в Китай. "Через границу мы уезжали почти голыми, - вспоминает Зинаида Григорьевна. - Мама с папой ехали верхом на лошадях и везли нас, детей, с теми пожитками, что смогли взять".

В Китае прожили до 1965 года. Зинаида Григорьевна вышла замуж, появились дети, родственники, друзья. Православная община построила церковь. Главным правилом в семье, по словам Зинаиды Григорьевны, была "русскость". "Сейчас Китай одевает полмира. А тогда в ту провинцию, где мы жили, культуру принесли такие же, как мы, - бежавшие от большевиков русские. Показали китайцам, как мастерить мельницы и многое другое. Так и подружились. Но в семье было одно правило - если замуж, то только за русского, и детям я давала только русские имена".

Русские в Китае пристально следили за судьбой СССР. "Часть наших родственников после войны даже вернулась в СССР, на целину, - продолжает наша собеседница. - И мы подумывали. Но с отбывшими в Союз мы договорились, что те будут писать письма условным языком. Чтобы только нам было понятно, хорошо им там или плохо. Не все их письма дошли в Китай. И вскоре мы поняли, что на историческую родину лучше не торопиться. Часть наших родственников попала в тюрьмы. Поэтому когда представился случай, я решила переехать с семьей в Австралию. Советский вице-консул ругался и говорил, что это "страна помещиков".

Так Саморуковы, у которых к тому времени было уже восемь детей, оказались в Мельбурне. Отец и ребята стали строителями.

За тридцать с лишним лет жизни в Австралии бабушка так и не выучила английского. Зато все ее дети стали настоящими австралийцами. О внуках и говорить нечего. Перед отъездом в Россию Петр отделывал дома гипсокартоном и зарабатывал средние по австралийским меркам деньги - около 30 долларов в час.

Крестили младших по православному обычаю и почти каждый день рассказывали им о России. Ловили все сообщения об СССР: перестройка, гласность, очереди. И вот Советского Союза не стало. Саморуковы, разыскав оставшихся в живых родственников, решились на первую в жизни поездку в Россию...

"Русский хлеб"

Шереметьево-2 - словно другая планета. "Всё грязное, старое, - вспоминает Петр. - Таможенники невежливые. Кругом мусор. Но почему-то я сразу почувствовал, что дома. Что эта земля моя, родная. А мусор можно убрать. В первый день в Москве мы с дочерью отправились на Красную площадь, загулялись. И только потом я понял, что даже не записал адреса тех людей, у которых мы остановились. Вот что значит чувствовать себя как дома. Насилу отыскали квартиру. Позже мы приезжали в Россию с паломническими поездками. Посмотрели монастыри, церкви.

Поначалу было жаль нищих. Разве так можно, чтобы в стране столько людей стояло на паперти? Когда я приезжал в Россию только на экскурсии, всегда подавал нищим у храмов. А потом встретил одного из них в соседнем магазине. Он покупал себе сигареты. Я ведь на хлеб ему давал... Подавать, конечно, не перестал, но уже присматривался. После этих поездок мы и решили переезжать. Кстати, жена Виктора была немкой, но она приняла православие. А потом тяжело заболела и умерла. И, умирая, завещала, чтобы Виктор вернулся в Россию с детьми".

Саморуковы разыскали под Воронежем родственников и решили переезжать сюда - в сердце России.

Анастасия делится впечатлениями от русской кухни: "Странно, но в России сейчас больше натуральных продуктов, чем в Австралии. Очень вкусный хлеб. Дети полюбили пельмени. Юстин, Степан, правда?" Устин и Степан молчат как партизаны. Потом с помощью Анастасии объяснили нам, что еще плохо говорят по-русски, боятся, что звучать будет неправильно.

В ходе беседы взрослые члены семейства все-таки признались, что Россия оказалась не совсем такой, какой они ее себе представляли. Образно говоря, манящее золото монастырей и храмов местами оказалось сусальным. Россия все еще не мыта, бедна и хамовата. При всем этом российское гражданство получить не так-то просто: сначала надо получить вид на жительство. Пока что Саморуковы живут в России по гостевым визам. Лишь бабушка уже получила вид на жительство.

"В первый приезд мы с моим московским другом ехали в метро, - вспоминает Петр, - я радовался, что кругом русская речь, названия станций объявляют по-русски. И люди вокруг русские. "Посмотри внимательнее, - сказал друг, - это не русские, это пока еще советские". Тогда я не понял, о чем он говорил. Нас не раз пытались потом обмануть. Строители, когда ставили дом, работали из рук вон плохо. Многое мы переделывали своими руками. Фамилия обязывает - Саморуковы".

Саморуковым пока сложно объяснить, что плохая работа строителей это "добрая" русская традиция, что у кассирши, которая хамит им в магазине - трое детей, пьющий муж и мизерная зарплата, от которой не до улыбок. Несмотря ни на что, уезжать они не собираются. Сейчас Петр заканчивает в доме отделочные работы. Говорит, что работать руками ему не привыкать. А дочь и внуки Зинаиды Григорьевны учат русский и уже подумывают о том, что хорошо бы было найти работу.

"Мне тоже и в Китае, и в Австралии несладко приходилось, - говорит Зинаида Григорьевна. - Поначалу мы там жили во много раз хуже, чем сейчас многие русские. Это только наши внуки не знали беды. А мои дети работали с утра до ночи, чтобы заработать на приличную жизнь. Верю, что и здесь у нас все получится. Недаром про Россию говорят, что она под покровом Божьей Матери. Когда-нибудь здесь будет лучше, чем там, в Австралии". 

Автор: Роман Прытков