|
Если православие одно, то и церковь должна быть тоже одна. Первые документы, отражающие согласованную позицию двух когдато непримирых церквей, касаются тех проблем, которые раньше служили главными пунктами разногласий, прежде всего, отношения Церкви с государством и другими конфессиями и межрелигиозными организациями. Здесь у двух ветвей российского православия совершенно разный опыт. Поместный собор 1917-1918 годов провозгласил реформу церковного управления и восстановил соборные основы его устройства, в частности, всенародное избрание патриарха и епископов. Однако часть Церкви, оставшаяся при Советах, не имела возможности воплотить эти решения в жизнь. Зарубежная же церковь мыслила себя наследницей Собора 1917-1918 годов. Она была совершенно самостоятельна и зависела разве что от прихожан. Кроме того, ее клирики существовали в условиях демократии, имели возможность свободно излагать свои мысли, печатать любую литературу. И были непримиримы к коммунистам. Не исключено, что именно под их влиянием тезис Социальной концепции РПЦ о независимой позиции Церкви по отношению к государству приобрел в выработанном совместно заявлении дополнительные обертона: "Православные христиане пришли к ясному пониманию недопустимости абсолютизации государственной власти". А вот отношение зарубежников к митрополиту Сергию (Страгородскому) и подписанной им в 1927 году Декларации, которая, собственно, и отдала Церковь во власть государства, явно претерпело изменения под давлением Московского патриархата. Не так давно созданная Сергием церковь была в глазах РПЦЗ "чекистской", но в опубликованных комментариях к документам теперь слышны оправдательные нотки: "Церковная политика митрополита Сергия, несомненно, была направлена на сохранение церковной иерархии, которую стремились уничтожить богоборцы, а также возможности преподания Таинств". Мало того, деятельность митрополита названа "подвигом служения". Когда-то зарубежники требовали от РПЦ полного отказа от экуменизма и выхода из Всемирного совета церквей, где превалируют протестанты. РПЦЗ не поддерживает канонического общения ни с кем, кроме греческих, болгарских и румынских старостильников. Тогда как РПЦ участие в форумах Всемирного совета церквей, пусть и с санкции "партии и правительства", давало возможность выбраться за пределы "железного занавеса". Кругозор, приобретенный на экуменических встречах, придавал посланцам РПЦ вес и авторитет. Сейчас влиятельность набирают религиозные организации при Евросоюзе, и лидеры РПЦ играют там одну из самых активных ролей. Результат налицо - "по части экуменизма" в согласованных документах осталось лишь одно непреложное требование: "Православная церковь исключает всякую возможность литургического общения с неправославными". Попросту говоря, нельзя молиться, скажем, вместе с католиками. Итак, Русская зарубежная церковь получает статус самоуправляемой части Русской православной церкви и "самостоятельна в делах пастырских, просветительных, административных, хозяйственных, имущественных и гражданских". Власть в пределах церкви осуществляет созываемый ее предстоятелем Архиерейский собор. Решения же, выходящие за пределы компетенции собора, принимаются по согласованию с патриархом Московским и всея Руси и Священным синодом РПЦ. Высшим органом власти церковного целого является Поместный и Архиерейский собор РПЦ, куда отныне будут входить и зарубежные архиереи.
Светлана Солодовник
В начало сайта |