Метаморфозы женской прозы
В начале 90-х я прослыл среди женщин-писательниц "мужским шовинистом" и горжусь этим прозвищем до сих пор. Редкая птица долетит до середины заграничной реки Днепр, редкий критик удостаивается отдельного прозвища. Типа "неистовый Виссарион"... "Мужским шовинистом" меня назвали только из-за того, что я написал: давайте разберемся. Если вы (а не я) "позиционируете" себя как "женская проза" (а это было, выходили коллективные сборники с некими манифестами), то надо попытаться понять, что это такое. И написал две статьи, в которых весьма корректно и с большой, я бы сказал, симпатией этот феномен описал. Тогда мне объяснили, термин выпячивать не надо. Не ходи, критик, в девичью со своим уставом. С тех пор много воды утекло. Сегодня меня тихо отводят в сторону товарищи по перу и шепотом говорят: "Ты, что, идиот? Разве можно говорить всерьез о прозе Оксаны Робски!" "Можно", - отвечаю я. И не только об Оксане Робски, но и о Наташе Маркович и даже о Татьяне Огородниковой, написавший роман под названием "Брачный контракт, или who is xy...". Одна из глав в нем начинается с фразы, достойной начала "Анны Карениной": "Непреложным заветом счастливого брака является предварительная независимая оценка того, что вы теряете или приобретаете, покидая состояние замужества или женитьбы". Только я бы слово "оценка" заменил словом "экспертиза". Именно сегодня появилась настоящая "женская проза". Она не "позиционирует" себя как "проза вообще". Тем более как "русская проза". Тем более как "великая русская проза". Это нормальная литературная "девичья". А заглядывать в девичьи во все века было интересно. И мальчикам, и гусарам, и даже, извините, императорам. Но должны быть свои правила игры. О женском, так о женском. Например, как гордой одинокой женщине открыть свой ресторан и найти мужа красавца серба (или хорвата, не помню). Это Наташа Маркович. Как правильно выйти замуж и как грамотно называть интимные отношения со своим тренером по теннису. Не "консумация", а "дружба". Это Татьяна Огородникова. Спасибо за совет. Мне-то он вряд ли пригодится. У меня и тренера-то по теннису нет, а если таковой и появится, то в интимные отношения с ним я точно вступать не буду. Но теперь после советов Огородниковой и дружеских отношений с ним буду побаиваться. И вообще, лучше в теннис играть не буду. Я буду рыбу ловить. Словом, чтение современной "женской прозы" для меня занятие в общем-то бесполезное. Но я любопытен, мне интересен чужой опыт. Свой опыт я и так знаю. Повторяю, однако, что играть надо по правилам. Когда я читал у Оксаны Робски, сколько стоят в самом дорогом бутике самые дорогие колготки, мне было интересно. Примерно так же, как сколько зубов у акулы? Но последняя книга Робски "Жизнь заново" меня расстроила. Здесь не подходят слова "понравилась", "не понравилась" и т. п. Помните, когда-то все зачитывались аллегорическим романом-антиутопией Джорджа Оруэлла "Скотный двор"? Там животные организовали на ферме свой "коммунизм", и все стали равны. Но потом, как водится, кто-то оказался "равнее других". Появились свои вожди, и "коммунизм" пошел прахом. Оксана Робски написала "Скотный двор" начала XXI века. Итак, каков он, наш новый скотный "коммунизм"? Здесь нужно цитировать. "Я маленькая свинка. Меня зовут Мини. Меня зовут Мини, чтобы не называть Свиньей. Потому что по-правильному это называется Мини-Свинья. А по-английски - Mini Pig. Я живу в отличном доме. На Рублево-Успенском шоссе". У Мини есть хозяйка. Но поскольку хозяйки днем дома нет, настоящая хозяйка Рублевки это Мини. То есть свинья. Мини дружит с соседским песиком Бо. Бо живет в кондиционированной будке, и ему хорошо. Но только вот ошейник Бо Мини совсем не нравится. У нее лучше. У нее ошейник от Swarovsky. Зато у Бо подстилка от Burberry. Поэтому Мини однажды решила стать "гламурной" и руководить "гламуром" всего скотного... то есть, простите, Рублевского двора. Бо - страстный футбольный болельщик. А Мини предпочитает синхронное плавание. У каждого "гламура" свои капризы. Все это можно было бы посчитать чистой воды бредом, если бы, повторяю, не странная аналогия с Оруэллом. Ведь, по сути, Оксана Робски действительно изобразила современный скотский "коммунизм", вполне состоявшийся, но только не в отдельно взятой стране, а в отдельно взятом районе и на отдельно взятом московском шоссе. И вот вопрос: ирония это или нет? Если ирония, то очень даже жутковатая. А если это всерьез, то в ближайшее время мы будем иметь жанр новых "утопий", от которых и Оруэлл, и Замятин, и Платонов в гробах перевернутся.
Автор: Павел Басинский
В начало сайта |