Краснодарского писателя судьба так и не научила быть гибким
Максим Миронов напоминает комсомольца с советской агитки: правильные черты лица, зачёсанные назад волосы, прямой взгляд. Такие лица теперь нечасто встретишь. Да и люди такие перевелись. Возможно, Максим последний из могикан По стране еще не отгремела перестройка, когда двадцатилетний студент юрфака (специальность многих вождей и революционеров) Кубанского университета Максим Миронов создал комитет по правам человека. Он не брал с клиентов деньги и вступался за всех без разбору: изгнанных с работы учителей, протестовавших против системы ЛТП алкоголиков, колхозников, которых самодур-председатель сажал на цепь... Его борьба продолжалась ровно два года - до тех пор, пока, как говорит Максим, товарищи из другого небезызвестного комитета не пригрозили ему сроком по статье 70-й - призыв к насильственному свержению конституционного строя. ПОГОНЯ ЗА ПОГОНАМИ Миронов был сиротой, на его попечении оставались четверо младших братьев и беременная жена. Юрист и правозащитник в душе, на деле он стал предпринимателем, говоря по-старому, спекулянтом. Начал собирать бутылки, на пивзаводе обменивать их на пиво и загонять на базаре втридорога. Но и тут идеалист взял верх над материалистом: деньги все больше шли на покупку книг по военной истории, которой он с детства бредил. К тому времени человеком он стал известным. Его даже выдвинули кандидатом от Краснодарского края в Госдуму РФ. Но потенциальный депутат отказался - политика не для таких правдолюбцев. А что для таких? Может, армия? Миронова взяли следователем в военную прокуратуру. Купился на погоны. В его коллекции было больше тысячи картинок с образцами военной формы: обмундирование древних шумеров соседствовало с современным камуфляжем спецназа Республики Гватемала. "Вы можете не верить, но я действительно хотел в армию, - вспоминает Максим. - Формой гордился так, что в гражданку практически не переодевался". Служил в Ставрополе, Майкопе, Краснодаре. Эйфория закончилась при столкновении с правдой жизни. Ему поручили дело о разбойном нападении дезертира-солдата в компании двух девчонок-малолеток на случайных прохожих. Одного они раздели догола, другого порезали "розочкой" от пивной бутылки. Тут-то у ново- испеченного следователя и произошел первый конфликт с начальством: богатый папаша солдата дал кому надо денег, чтобы сынка отмазать, а малолеток посадить. Миронов же не нашел серьезных оснований для того, чтобы девицы парились за решеткой - вина тянула только на условный срок. РАСКАТАЛ "ГУБУ" Шел 1995 год. Старшего лейтенанта Миронова направили в Чечню. Новое дело: бойцы ограбили торговок в селе Гехи, избили мальчишку-пастуха, увели барана. Село федералы не контролировали, для проведения следственных действий Миронов попросил БТР и охрану, но ему отказали. "Мне комбат говорит: мы что, штурмом должны брать эти Гехи, чтобы тебя туда доставить? Как хочешь, так и добирайся, ты лицо процессуально самостоятельное". И это самостоятельное лицо первым делом там приперли к забору и передернули затворы автоматов. "Да я ж приехал расследовать преступление. Безоружный! - воскликнул он. - А как же знаменитое кавказское гостеприимство?" Какой из аргументов сработал, неизвестно, но его накормили (к ужину даже выставили чарку), дали воды, оставили ночевать. Короче говоря, солдаты извинились перед торговками, усилиями Миронова им вернули деньги, женщины так расчувствовались, что заступились за горе-грабителей и попросили их не сажать. После удачно улаженного дела следователь вдруг стал для коллег, особенно военных, человеком подозрительным: как это он с чеченцами быстро общий язык нашел? Но добил Максима как "следака" случай на гаупт-вахте. Во время его дежурства на гарнизонную "губу" привезли офицера, которого наутро нашли мертвым. Вызванный Мироновым судмедэксперт подтвердил догадки: "Били профессионально: все отбито, а следов нет". Закрывать дело Миронов не стал. Его предупреждали, ему угрожали. И в конце концов подкараулили возле дома. Зверски избили. Дальше - травмпункт, засвидетельствованные побои, рапорт и - приказ о "неполном служебном соответствии". Миронова выставили из прокуратуры без выходного пособия, с отрицательной формулировкой. Максим вспомнил молодость - опять взялся за пустые бутылки. ШПИОНСКИЕ ИГРЫ Жить "с бутылок" долго невозможно. Он рванул в столицу, где его, впрочем, никто не ждал. Пришлось осваивать московские подвалы и чердаки. По счастью, службе безопасности крупной сахарной корпорации, которая, как выяснилось позже, занималась, по сути, промышленным шпионажем, потребовался именно такой тип, как Максим Миронов, - отчаявшийся, без копейки в кармане и с опытом ведения следствия. За пятьсот баксов плюс проценты Миронов, "агент по маркетингу", должен был добывать сведения о конкурирующих фирмах. Любыми способами. Попадешься - все свалят на тебя. Миронова внедряли в "стан противника" юристом, и он собирал там необходимый материал. Максим и в самом деле чувствовал себя разведчиком в тылу врага и сомнительность методов оправдывал так: темные дела бизнес-сообщества кто-то ведь должен выводить на чистую воду. Он охмурял болтливых секретарш, из-под полы "снимал" нужные документы на кейс с камерой, иногда приходилось просто воровать бумаги... Потом дела в фирме пошли плоховато, и промышленный шпион переквалифицировался в вышибалы - его послали взыскивать долги с завода на Тамбовщине, которому в свою очередь были должны председатели колхозов. "Мое начальство уже не надеялось увидеть свои бабки, - вспоминает Миронов. - Чего я только не делал, чтобы получить долги хотя бы свеклой! Председателей вытаскивал даже из тещиных погребов, где они от меня прятались. За одним, помню, устроил гонки по трассе, прижал к обочине, пересадил в свою машину, включил лагерные песни и перешел на блатной жаргон... Мой клиент аж вспотел и тут же подписал все долговые бумаги. Кстати, проценты за просрочку оплаты я требовал не у всех: вижу, что председатель гол, как сокол, - разговор веду только о начальной сумме. За это меня в районе даже зауважали". Его лихая профессиональная стезя прервалась, как всегда, внезапно. Все собранные деловые бумаги выкрали из машины Максима в том момент, когда он должен был отчитываться перед начальством. Позже он узнал, что его банально кинули: чтобы не платить проценты от взысканных сумм, кражу организовал... его собственный начальник, бывший фээсбэшник. ПОВЕСТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЧЕЛОВЕКА Работа вопреки известной поговорке совсем не искала Максима Миронова. И тогда он сел за роман. Название говорило само за себя - "Агент по маркетингу". В нем он довольно прозрачно изображал свои перипетии в "сахарном бизнесе". По телефону его нашел бывший шеф-чекист и показал неожиданную осведомленность: мол, узнал, что ты заделался писателем, описываешь работу в Москве, так вот - прекрати, иначе тебе больше нигде не устроиться. Тем временем Миронов вдруг ни с того ни с сего стал терять сознание. В военном госпитале ему сделали анализы и нашли серьезную анемию. Миронову всего 35 лет. По злой иронии судьбы железный человек вынужден жить на ежедневных инъекциях железа. Зато теперь он нашел свое занятие - писательство. Одна за другой выходят в свет книги "Чистая ложь" (про войну в Чечне и работу в прокуратуре), уже упомянутый роман "Агент по маркетингу", "Бог века сего" и "До потопа" (роман о Ное). Кстати, писательство - единственный существующий на земле философский камень, способный превращать абстракцию, например, человеческие страдания, в нечто конкретное и нужное людям - в книги.
Автор: Мария Ряховская, рисунок из архива Максима Миронова
побольше таких материалов Автор: А, Тамбов :: 09/10/2006 15:02
В начало сайта |