Летопись одной деревни, переведённая со стихов на прозу
В XVI веке Звенигородский уезд Московии "держали" татарские царевичи, выходцы из Крымского ханства. Сегодня же по здешним деревням словно мамай прошёл Хомяки назвали Хомяками из-за некогда живущего поблизости помещика Хомякова. Местные жители до сих пор не возьмут в толк, почему деревню назвали Хомяки, а не Хомяково. Впрочем, когда их кличут не хомяковцами, а хомяками, они не обижаются - привыкли. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ Ни настоящих хомяков, ни других достопримечательностей в деревне нет. Одна кривая улица - вот и все Хомяки. Никогда деревня не была большой и никогда уже большой не станет. Более ста лет число деревенских дворов стабильно, как фунт стерлингов, - около сорока. В Хомяках есть еще колодцы - почти все пересохшие, есть уличные фонари - давно не горящие, пруд без рыбы и поле без коров. И еще есть собственная стихотворная летопись - на целых десять листов. Стихотворные "Вспоминания..." написала Лидия Пикаревич, уроженка Хомяков, впоследствии москвичка, теперь местная дачница. Собственно, писала Лидия Владимировна своим детям про свое детство и никому показывать написанное не собиралась. Но труд вышел за рамки самодеятельности и оказался в буквальном смысле историческим. Лидия Владимировна нарядно оформила сочинение, нарисовала на титульном листе голубя, подписала каждый экземпляр и раздарила соседкам. Соседки прочитали, похвалили, какие из них даже всплакнули. Ведь описывала Пикаревич годы войны, и ничего похожего на лирику в стихах не было: Перемешалась Хомяковская земля, там были камни и тела. А мы вперед бежали в чем мама родила. Из тех бегущих детей почти никого в Хомяках не осталось. В октябре 1941 года немцы отправили хомяковскую детвору заложниками под Можайск, где и прожили они больше двух месяцев в голоде и холоде, со вшами и фурункулами. В середине января 1942 года их освободили. Когда возвращались в родные Хомяки, видели повешенную Зою Космодемьянскую. Да, давно это было, но забыть Зою до сих пор не могут. РАБОЧИЙ КЛАСС Не только про Великую Отечественную вспоминают в Хомяках. Загорелый молодец Леша с пилой и напильником ходит по дворам, пилит дрова и советует написать про чеченскую войну. Сам Леша не местный, но к нему в Хомяках привыкли. Носит Леша джинсы без майки. Чтобы джинсы не падали, подвязывает их пояском от дамского халата. Живет Леша с хомяковскими алкоголиками, с ними и трудится. Ходит, договаривается по деревне, кому что починить, забор поставить. После работы, конечно же, выпивают и потому задатка местной бригаде шабашников в Хомяках не дают. Притягивает людей деревня Хомяки. Вот Леша. Сам из Смоленской области. Отслужил в армии, в ВДВ, между прочим. В Чечне. Как он сам говорит, после Чечни стал выпивать. Такое, говорит, видел, что не пить нельзя. Потом застал жену Инку с другим, сел в машину и поехал. Ехал, ехал и приехал в Хомяки. В Хомяках его словно бы ждали. Алексею сейчас 29 лет, через пару месяцев он собирается поехать домой, только вот не факт, что тронется с места. Хорошо ему в Хомяках, и все тут. АСОЦИАЛЬНЫЙ ЭЛЕМЕНТ В деревню людей приводит не только Смоленская дорога, но и московская. Наталья Ивановна Праслова была хомячкой средних лет с большим чувством юмора. Родилась в Москве на улице Мытной, откуда переехала на Шаболовку. С Шаболовки путь ее лежал на юго-запад, в Никулино, а из Никулино Наталья Ивановна двинулась уже в Хомяки. Правда, не от хорошей жизни приехала Наталья Ивановна в деревню. Под сень сливовых деревьев и малиновых кустов привела ее детективная история. Два года прятала Наталья в хомяковском доме сына. Сама же вырастила его хулиганом и драчуном, сама же потом и маялась с ним - жила в маленьком домике, сараюшке с окошком. Как оказалось, прятала Наташа сына напрасно. Его нашли и посадили. А сараюшка долго еще хранила прежний интерьер: две кровати, пластмассовый крокодил Гена посреди письменного стола и семь томов резолюций ЦК КПСС. Наталья жила небогато. Три телевизора, четыре радиоприемника... Все добро стояло во дворе да в огороде. На одном телевизоре Наташа стирала, на радиоприемнике цветы растила. Огорода не копала, потому как она москвичка и в земле рыться ей зазорно. Самое мягкое слово у Натальи было "едрить". Разговаривала она короткими предложениями, в которых, однако, угадывались большие фольклорные традиции и богатый словарь табуированной лексики. В своей в общем-то счастливой хомяковской жизни она не прочь была посмеяться и выпить. Или выпить, а после посмеяться. И выглядела неплохо: ходила по Хомякам в розовых бриджах, малиновом свитере и все хотела перекрасить волосы. Часто повторяла: "Живу хорошо и весело, только вот посмеяться не с кем". Наталья Ивановна Праслова, простая русская женщина, признавалась, что любит евреев, что продает малину вдвое дешевле и, подхихикивая, шептала на ухо, что была замужем за татарином с очень, ну очень неприличной фамилией. "С какой?" - интересно ведь. "Да ты умрешь сейчас. Нет. Не могу. Не скажу - со смеху умрешь"... На самом деле умерла сама Наташа. Этим летом. Нашли ее у шоссе. Убили Наталью, похоже, не со смеху, да и фамилия одного из ее мужей оказалась вполне обычной - всего лишь Хусяинов. Знает ли он, что теперь с его бывшей супружницей? ЯЧЕЙКА ОБЩЕСТВА В хомяковский дом, где одно время квартировала Наташа, теперь ездит милиция: спрашивает, выясняет. Новые хозяева ничего не могут сказать - не знали они Наталью Ивановну. Сами они в Хомяках год. Дом с несчастливым номером 13 оказался для них счастливым. Приехали, устроились, от мусора избавились. Зажили. Георгины на клумбе, анютины глазки в горшках при крыльце. Собака Мишка размерами с детеныша слона. Хозяйка Ира признается: "Если б раньше кто сказал, что в деревне жить буду, не поверила". Но вон оно как повернулось. Влюбилась Ира в мужчину, у которого в Хомяках оказалась наследственная ненужная и некачественная недвижимость. Ира подумала и решила с дочкой-школьницей переехать из поселка городского типа в настоящую деревню, превратить недвижимость в дом, а дом в хоромы. Любимый мужчина спорить не стал. Тем более что Ире заниматься хозяйством даже нравится. "Мы хлебосольные", - улыбается Ира. Сама она беженка. Лет пятнадцать назад приехала из Узбекистана в Россию. Так и осталась. Вот-вот официально оформит отношения с мужчиной, который привез ее в деревню. Даже свадьба будет! Ира станет женой мужчины по фамилии Алексеев. Весь первый год в Хомяках для Ириной семьи был не простой, если не сказать тяжелый. Ничего, справились. Ира болела и выздоровела, но работать пока не спешит. Теперь дом ее работа. Гусей завели. Им даже одного слепенького навязали - выживет не выживет. Выжил и окреп. Ирина дочка Вика носит его за остальной стаей на руках. Сама же Ира обещает Вике братика, только "попозже, со временем". АРТЕФАКТЫ В самом центре единственной деревенской улицы стоит единственное общественное учреждение голубого цвета. Это магазин типа ларек. Торговый павильон без вывески и с заколоченными дверями и окнами. Слева от двери, примерно в области сердца на магазине стоит белый штамп "Хомяк". Никто не торгует в деревне - невыгодно. Но если через много лет при раскопках найдут часть этого ларька, сразу поймут, откуда он. Хомяки не пропадут. Ведь возвращаются люди в Хомяки. Даже женятся в Хомяках. Там, гляди, кто и корову купит, а кто ребеночка родит. Так вот жизнь в малых районных масштабах налаживается. Хомякам ли этого не знать? ДОСЬЕ "РК" Численность населения в Хомяках (постоянное проживание) 1852 г. - 132 жителя 1890 г. - 54 жителя 1926 г. - 167 жителей 1989 г. - 20 жителей 2006 г. - 10 жителей
Автор: Инна Коваленко, фото Петра Сидорова
В начало сайта |