В "Афоне" и "Осеннем марафоне" Георгий Данелия рассказывал о себе
ДОСЬЕ "РК" Георгий Николаевич Данелия родился 25 августа 1930 года в Тбилиси. В 1955 году он окончил Московский архитектурный институт, в 1959-м - Высшие режиссерские курсы. Среди его наиболее известных и любимых зрителями работ - "Афоня" (1975), "Мимино" (1978), "Осенний марафон" (1979). В 1980-1990-х годах Данелия снял такие знаковые ленты, как драма "Слезы капали" (1983), культовая фантастическая комедия "Кин-дза-дза" (1986) и лирическая трагикомедия "Паспорт" (1990). Кроме того, Георгий Данелия является автором или соавтором большинства сценариев своих фильмов. Классик отечественного экрана, перешагнув 75-летний рубеж, не собирается удить рыбу или собирать грибы. В эти дни он работает над необычным проектом: делает анимационную версию своего знаменитого фильма "Кин-дза-дза". Дело для него новое, неизведанное, поэтому рассказывать о работе над этим фильмом он не стал: еще рано. Зато с удовольствием согласился поговорить за жизнь. РОДОСЛОВНАЯ - Георгий Николаевич, в одном старом грузинском фильме мне запомнился такой ироничный мотив: там каждый грузин, даже нищий крестьянин, обязательно оказывался (или прикидывался) князем. Если следовать логике этой картины, то и у вас обязательно должна отыскаться "голубая кровь"... - А куда же грузину без нее? Мама моя и впрямь была из дворянской семьи. Ее отец - соответственно мой дедушка - работал нотариусом. Бабушка говорила на русском без акцента, блестяще знала французский, как и моя мама. Что касается отца, то он происходил как раз из крестьян - такой вот мезальянс. Николай Данелия оказался одним из первых посланцев советской Грузии в Москве. Учился здесь в институте, затем руководил строительством станций метро "Кировская", "Бауманская". Мать работала сначала экономистом, но, будучи сестрой великой грузинской актрисы Верико Анджапаридзе и золовкой кинорежиссера Михаила Чиаурели, оказалась вскоре в кино. - Часто бываете в Тбилиси? - Давно не был. Когда в последний раз был в Тбилиси, выяснилось, что мне даже некому позвонить. Многие ушли в мир иной, многие, как Резо Габриадзе, Гия Канчели, в Грузии практически не живут. На улицах - сплошь незнакомые мне люди. Я там чужой. - А в Москве свой? "Лицом кавказской национальности" себя не ощущаете? - Всякое бывает. Иногда с бытовой ксенофобией приходится сталкиваться, но это все же исключения, а не правило. Москва - большой интернациональный город. Это где-нибудь в воронежской деревне я грузин, а здесь - москвич. - Стало быть, вы - грузинский москвич. Или московский грузин? - Не знаю даже, как правильно отвечать. Так уж случилось, что из 75 лет 74 я прожил в Москве. Родной язык для меня русский. Но тбилисские знакомые уверяют, что, например, по фильму "Я шагаю по Москве" легко вычислить, что его делал грузин. Наверное, так оно и есть. От себя, от голоса своей крови не уйдешь. ТВОРЧЕСТВО - А от судьбы, от жизненного предназначения можно уйти? Ведь, поступив в архитектурный институт, вы могли до сегодняшнего дня проектировать стандартные микрорайоны... - Я действительно никогда не мечтал, не грезил о кино, хотя мама с детства таскала меня с собой на съемочную площадку. В девять лет я даже сподобился сняться в фильме "Георгий Саакадзе", но при окончательном монтаже меня, как водится, вырезали. На Высшие режиссерские курсы я пошел от тоски, от отчаяния - надоело проектировать города, которые застраивались по шаблону. - Как вы относитесь к тому, что вас называют комедиографом? - Это термин, только и всего. Нас часто объединяют с Гайдаем и Рязановым в некую комедийную троицу. Но мы все разные! Гайдай - непревзойденный и недооцененный в свое время мастер эксцентрической комедии. Рязанов снимает разные фильмы - от смешных до мелодраматичных и очень драматичных. Я же много лет иду вдоль некоего коридора с хрупкими, стеклянными стенами. Знаю по многолетнему опыту, как только ненароком впадаю в быт, в "суровую правду жизни", становится скучно. С другой стороны, голая эксцентрика, смех ради смеха - для меня тоже смерть. При этом в каждом фильме стараюсь придумать, изобрести что-то новое - то неожиданный сюжетный ход, то окунаю вроде знакомых героев в незнакомую им среду... - Но есть в вашем творчестве и вещи постоянные. Например, вы много лет снимали в каждом своем фильме Евгения Леонова. Кем он для вас был: своего рода талисманом, другом? - Да нет, вне кино мы не очень часто общались. Я, например, дружил с Бондарчуком - так мы друг у друга в гостях то и дело засиживались. Или, скажем, с Кикабидзе мы уже почти 40 лет дружны - тут тоже все понятно. А с Евгением Павловичем мы чаще только по телефону говорили. Познакомились мы с ним на фильме "Тридцать три". В нем, кстати, должен был сниматься Юрий Никулин, но он укатил вместе с цирком на гастроли в Австралию. Пришел Леонов, спросил первым делом: "Ну что, будем Ваньку валять или работать всерьез?" - "Всерьез, всерьез!". Так с тех пор мы и зацепились друг за друга. При жизни я его даже не спросил ни разу, как ему у меня работается. А когда Леонов умер, мне уже задним числом попалась на глаза газета с опубликованным фрагментом из его книги, построенной в форме писем к сыну Андрею. Там были примерно такие строки (цитирую по памяти): "Дорогой Андрюша! Снимаюсь в картине "Слезы капали" у Георгия Данелия. Как всегда, дико трудно. Как всегда, не знаю, что получится. Как всегда, очень интересно. Дай Бог и тебе встретить на своем пути такого режиссера". Это была мне весточка от него уже Оттуда. Я и сегодня, когда пишу сценарий, бывает, думаю: кого же у меня будет играть Леонов? Потом спохватываюсь: а его-то уже и нет... - Наше время трудное, а вы продолжаете снимать светлое, доброе, утешительное кино. Где находите силы для оптимизма? - Насчет "утешительного" кино все не так просто. "Осенний марафон", "Слезы капали" - кино достаточно горькое, грустное. "Кин-дза-дза" - вообще мрачноватая антиутопия, это мой прогноз о будущем человечества. Или возьмем "Настю" - ее часто по телевизору показывают. Там есть горькая атмосфера постперестроечного времени. Есть военные, торгующие бензином. Есть пустые магазины, где, кроме ластиков, ничего не продается. Есть военный хор, вдохновенно поющий: "Вот возьму и повешусь, и меня закопают"... Вот такое получилось "утешительное" кино. Другое дело, что сверх и помимо этого есть в "Насте" и кое-что еще. Есть надежда, вера. Есть какой-то светлый ангел, что ли... ХАРАКТЕР - Сознайтесь, у вас есть автобиографические фильмы? Можете ли вы сказать, что "Афоня" - это я"? - Когда пишу сценарий, снимаю кино, всегда отдаю каждому персонажу частичку себя. Конечно, Афоню я лепил в какой-то мере и с себя. Но больше всего я рассказал о себе в фильмах "Не горюй!" и "Осенний марафон". Это как бы две разные грани моего характера. В первой картине я поведал о том периоде своей жизни, когда был страшным кутилой, гулякой. - И как ваши загулы выглядели? - Ну как это обычно выглядит? Если компания московская, то, значит, с Геной Шпаликовым, Витей Некрасовым мы сидим на кухне, пьем водку, говорим о политике, о прочитанных книжках, об искусстве. Если компания грузинская, значит, идем в "Арагви", берем ту же водку, лобио, а дальше в ход идут веселые истории, тосты, песнопения. В какой-то момент эти компании стали чередоваться в моей жизни слишком часто. Словом, увлекся я этим делом, запои начались. Когда в 26 лет погиб мой сын Коля, я вообще стал пить по- черному. Мысли о самоубийстве стали приходить. Я решил, что надо с этим делом кончать. Не с собой, а с выпивкой. А если с собой, то по крайней мере в трезвом виде. С тех пор уже лет двадцать не пью совсем. - Вы еще не рассказали про автобиографические мотивы в "Осеннем марафоне"... - После выхода картины приятели наперебой говорили мне, что я снял кино про себя, что Бузыкин - это я. Схожесть, разумеется, не только в любовном треугольнике, через который и я, грешный, прошел. Главное в характере Бузыкина, замечательно сыгранного Олегом Басилашвили, его доброта, переходящая в мягкотелость. Он никому не может сказать твердое "нет", старается войти в положение каждого, в итоге всем делает только хуже, в первую очередь самому себе. И в этом смысле кино, конечно, про меня. Я и на съемочной площадке такой: меня люди подводят, а я стараюсь их понять, оправдать. - Да у вас просто золотой характер! - Характер на самом деле у меня трудный. Я человек замкнутый, неразговорчивый. Интервью обычно не даю - сделал исключение для вас, поскольку мы давно знакомы. Моя жена Галя знает: для меня сегодня выйти на улицу, с кем-то общаться, а тем более участвовать в бессмысленных тусовках - сплошное мучение. Дай мне волю, я бы сидел у себя в кабинете, писал сценарии, и никто бы меня не видел. Впрочем, не буду больше говорить про себя гадости. Пусть зрители думают, что я такой, каким можно меня вообразить, глядя мое кино...
Автор: Беседу вёл Леонид Кузуб, фото Бориса Кремера
В начало сайта |