Заповедник без заповедей

В российских заказниках часто не действуют ни федеральные, ни Божьи законы

Нельзя сказать, что законы, по которым живут наши заповедники, часто совпадают с теми, что записаны в официальных бумагах. В этом мне в очередной раз довелось убедиться, побывав в Кандалакшском заповеднике.

"Директор - хозяин в кабинете, а здесь все решаю я", - такими словами встречает меня государственный инспектор заповедника Дмитрий Попов. Я прошусь в рейд по его владениям, но он, несмотря на распоряжение директора, долго не соглашается - журналистов здесь не жалуют.

Но вот мы на острове Ряшкове. Вокруг - сумрачная равнина Белого моря. На берегу под кронами вековых сосен прячутся выцветшие от времени, но все еще живописные домики. "Придворный" кордон. Именно сюда привозят официальные делегации, чтобы пустить пыль в глаза заезжим чиновникам и экологам. Здесь даже проложены деревянные мостки - чтобы ревнители природы ненароком не затоптали какой-нибудь редкий цветок или не раздавили птичье гнездо. Ряшков - край непуганых пернатых. Пара занесенных в Красную книгу сизых чаек этим летом даже свила гнездо под перевернутой лодкой. С тех пор лодку не трогают, ждут, когда окрепнут птенцы.

Но только старожилы знают, что и в этом образцовом уголке заповедного рая не все гладко.

Деревянные тротуары ветшают, а на их восстановление денег не выделяется. Зато в тени сосен достраивается новый респектабельный коттедж. Для каких целей? Я задаю этот вопрос Виталию Бианки. Виталий Витальевич - научный сотрудник, сын известного всем еще со школы писателя-натуралиста. За полвека работы в заповеднике он стал его патриархом и, если так можно выразиться, визитной карточкой. Несмотря на то, что ему за 80, Бианки большую часть года проводит на заповедных островах. Мой вопрос застает его врасплох. Минуту назад он спокойно рассказывал о факторах, которые влияют на численность главной птицы заповедника - гаги, а теперь нервно расстегивает воротник рубахи. Директор Александр Чавгун уверяет своих подчиненных, что новый коттедж послужит интересам науки. Однако здесь мало кто сомневается: в нем будут принимать высокопоставленных гостей. Превращение Ряшкова в элитную турбазу - постоянный повод для пересудов и больная тема для Виталия Витальевича. "Научная работа у нас на грани развала, - рассказывает Бианки, - этим мы мало отличаемся от других заповедников. Молодые ученые получают в среднем три тысячи рублей. Это при том, что им не один месяц в году приходится проводить вдали от дома и семьи". Энтузиастов, которые согласятся работать на таких условиях, немного. Если и дальше так пойдет, изучать заповедную природу скоро будет некому.

Кто-кто, а инспекторы вряд ли этому сильно огорчатся. Между научным отделом и отделом охраны заповедника идет постоянная, плохо скрытая война. Создается впечатление, что охрана просто не любит посторонних глаз в своей вотчине. Я догадываюсь, что инспектор Дмитрий Попов не равнодушен к "беленькой". Пустив в ход предусмотрительно захваченную в городе бутылку, пытаюсь завоевать его расположение. После второй порции водки инспектор отодвигает от себя кружку. "Боюсь наболтать лишнего", - признается он.

В неотапливаемом домике "для науки" - плюс восемь. Север дает о себе знать даже в разгар лета. Из-за туч, несмотря на то, что время уже за полночь, выглядывает солнце. В его лучах хорошо видно, как по заливу под самыми окнами плывет гага с выводком утят. Мы разговариваем со старшим научным сотрудником петербургского Зоологического института РАН Сергеем Баккалом. Сергей Николаевич, как он говорит, "из тех мучеников науки, которые будут продолжать работать, даже если им перестанут платить зарплату". Любовь "к игрушкам", так он называет свои научные увлечения, сильнее денег. Не первый год Баккал приезжает на Ряшков. В это лето его "игрушки" - две пары птиц мухоловок-пеструшек, поселившихся на острове.

В присутствии инспектора Сергей Николаевич с увлечением рассказывает, как поведение северных мухоловок отличается от поведения южных. В теплых краях пары живут обособленно, а самцы нередко враждуют между собой. На севере, где плотность птичьего населения меньше, а корма много, "семейные" кавалеры не прочь подружиться с соседом и даже отправиться с ним на поиски свободных самок.

Едва Попов уходит, тема разговора резко меняется. Специфика Кандалакшского заповедника в том, что он находится на островах, которые разбросаны в Белом и Баренцевом морях. Каждый архипелаг закреплен за определенным лесничеством. По словам Баккала, относительный порядок поддерживается лишь на ближайших к Кандалакше островах. В удаленных лесничествах заповедник существует только на бумаге. Охрана, например, сквозь пальцы смотрит на браконьерство. "Особенно много нарушений на острове Великом, - рассказывает Сергей Николаевич, - именно там мы находили множество сетей в озерах и скелеты лосей, по всем приметам погибших от руки человека".

Нелегко живется и гагам, ради которых в свое время и создавался заповедник. Их крупные вкусные яйца пользуются спросом у местного населения. Правда, в этом году страх заразиться птичьим гриппом останавливает большинство разорителей. Зато есть чем поживиться в море. Рядом с Кемьлудскими островами находится старинная семужья тоня - место, где не одно столетие собирается эта ценная рыба. Именно осенью, в период рыбного изобилия, инспекторы целыми сутками пропадают на тоне. И, похоже, не без пользы для себя. "К примеру, старший инспектор Великоостровского лесничества Сергей Шестаков за короткий срок купил дачу, две машины, квартиру в Кандалакше. Это при его-то весьма скромной зарплате", - вступает в разговор внештатный научный сотрудник заповедника Наталья Панарина. Наталья - вдова ученого, который не вынес того беспредела, который творится в заповеднике в последние годы. Анатолий Панарин занимался научными исследованиями как раз на острове Великом. Не раз, заметив следы браконьерской деятельности, он писал докладные записки. Последней каплей, добившей его, стала незаконная порубка 109 отборных сосен. Когда он узнал, что за гибель лесных красавиц уже упомянутому Шестакову светит лишь выговор, с ним случился инфаркт. Через несколько дней он умер.

Директор заповедника Александр Чавгун о проблемах браконьерства предпочитает не распространяться. По его данным, на заповедной территории совершается не больше 10 нарушений в год. При этом Александр Степанович дипломатично умалчивает о том, что, скажем, на Айновых островах в Баренцевом море большую часть года нет не только охраны, но и ни одного научного сотрудника. Вот где простор для лихого люда!

Впрочем, обвинять во всем одного директора было бы неправильным. Корень бедственного положения многих заповедников страны в отношении к ним государства. Не секрет, что чиновники вспоминают о них в последнюю очередь. А иногда не вспоминают вовсе. Так, в прошлом году средства на тушение пожаров в заповедниках всей страны просто забыли выделить.

Сегодня особо охраняемые природные территории находятся в ведении Росприроднадзора. Уже не первый год идут разговоры о том, что должно быть создано федеральное агентство, которое занималось бы только заповедными делами. Эту идею публично поддержал глава Совета Федерации Сергей Миронов. Однако воз и ныне там. Министр природных ресурсов Юрий Трутнев не так давно сообщил, что готовится реформа заповедной системы. Теперь весь вопрос в том, чтобы к моменту, когда она начнется, было что реформировать.

ПРАВОВАЯ БАЗА

Заповедники готовят для "царской охоты"

Во всем мире заповедники создаются с целью сохранить дикую природу и не допускать туда человека. В России власть намерена на них зарабатывать. О возможности передачи заповедников и национальных парков в управление частным компаниям или общественным организациям заявил недавно директор Департамента государственной политики в области охраны окружающей среды Министерства природных ресурсов Александр Ишков.

Очередная (30-я по счету!) версия Лесного кодекса с соответствующими поправками представлена ко второму чтению в Госдуму. Помимо этого, лесное ведомство предлагает перевести заповедники в национальные парки- для развития туристической и иной инфраструктуры на этих территориях. В год 90-летия заповедной системы России (первый - Баргузинский природный заповедник был создан по указу иркутского генерал-губернатора 17 мая 1916 года) министерство решило, что заповедники нужны для того, чтобы стать "источником доходов федерального и регионального бюджетов".

Ни одна крупная заповедная территория в мире не является самоокупаемой. Зато каким источником доходов могут стать заповедные территории для представителей власти! Это отлично знают и в самом Министерстве природных ресурсов: в одной лишь Московской области, говорится в свежем отраслевом докладе, на самозахваченных лесных территориях, в том числе заповедных, построено более 2000 зданий. Так в чем же дело? "Министерство хочет скинуть работу с заповедниками на частников, - комментирует ситуацию координатор Лесной программы Гринпис России Алексей Ярошенко, - мотивируя это нехваткой денег. И пытаются заставить руководителей заповедников и нацпарков зарабатывать самим".

Поправка о приватизации заповедных земель, представленная в кодексе, противоречит ФЗ Российской Федерации "Об особо охраняемых природных территориях". Хотя официально новая версия кодекса предложена Комитетом по природным ресурсам и природопользованию Государственной думы, в реальности злонамеренная идея принадлежит автору -разработчику кодекса Министерству экономического развития. В новой версии закона говорится о том, что и городские леса могут быть в частной собственности. Например, парк "Сокольники" может в одночасье оказаться частной территорией. "Если частная собственность на заповедники и заказники будет разрешена, первое, что там появится, это "царская охота", - полагает Алексей Ярошенко. - Сейчас, например, поднимается вопрос о том, чтобы открыть дорогостоящую трофейную охоту на амурского тигра. Несмотря на то, что осталось всего 400 зверей!"

Экологи сходятся во мнении: принятие поправок о приватизации охранных территорий даст в России карт-бланш так называемому американскому варианту собственности. В Америке доступ граждан в частные леса уголовно наказуем. Они огорожены колючей проволокой, а в случае нарушения прав владельца тот запросто применяет оружие. В Европе же граждане при доступе на частные территории, как правило, сохраняют почти все свои права. Например, могут спокойно ходить за грибами-ягодами.

Если в сентябре депутаты все-таки поддержат скандальную инициативу МЭРТ, им придется поломать голову над тем, как согласовать ее с российским законодательством, по которому управление заповедниками и нацпарками может осуществляться только федеральными властями. Придется проводить экологическую экспертизу, препираться с ЮНЕСКО, если речь зайдет о территориях, включенных во Всемирное наследие, а также судиться с рядовыми россиянами, которые уже научились отстаивать свои права в судах вплоть до Страсбургского.

Автор: Алексей Полубота, фото Анатолия Жданова