Вениамин Смехов работает на Западе, но родные края не забывает
О том, куда привёл артиста сидевший в нем чертёнок ДОСЬЕ "РК" Вениамин Борисович Смехов родился в Москве. В школе занимался в драмкружке. После окончания десятилетки поступил в Театральное училище имени Щукина. С 1961 года работал в Куйбышевском драмтеатре, в 1964-м принят в Театр на Таганке. В кино снимается с 1968 года. С начала девяностых годов ставил драматические и оперные спектакли в Москве, Таллине, Ташкенте, Израиле, США, Германии. Преподаёт актерское мастерство в университетах США. На прошлой неделе Вениамин Смехов отметил свой день рождения. Перед этим с ним встретилась корреспондент "Русского курьера". - Ваше самое яркое детское впечатление? - Возвращение отца с войны. Мой папа был блистательным экономистом и математиком. Он защитился еще до Великой Отечественной, у него была очень хорошая преподавательская и госплановская карьера. Но ему показалось неудобным ехать по брони в тыл, и он пошел на фронт добровольцем. У меня была маленькая сестричка Галочка, которая родилась в 1947 году. И если отец должен был ее уговорить спать, то он на ночь читал ей свою книжку "Планирование капитальных вложений". Она засыпала сразу. Потом судьбу сестры повторила моя старшая дочь Леночка, которой дедушка Боря, чтобы не обременять себя оригинальностью, читал новое издание этой же самой книжки. А сегодня папины ученики оказались главными экономистами нашей страны... - Откуда же в вашей жизни взялся театр? - Я должен был поступать в литинститут или на журфак, но какой-то сидящий во мне чертенок повлек меня на театральное поприще. - Родители были против? - Конечно! Театральное дело сильно отдает безнадежностью: пыл вдохновения обратно пропорционален статистике успеха. Но все-таки я поступил в Щукинское училище. Курс наш принял молодой мастер Владимир Этуш. Вскоре меня оставили вольнослушателем. Хотеть быть актером и стесняться - большое противоречие. - Вы стеснялись? - Я очень был застенчив. Когда на меня смотрели девушки - стеснялся. Когда я выходил на сцену - стеснялся. Все чувствовали себя на сцене как в своей тарелке, а я выходил и ничего не мог... А недавно Этуш признался, что я его любимый ученик. - Была ли у вас в студенческие годы компания? - У нас были общие праздники, игры. Как ни странно, наш курс обошелся почти без романов. Что-то там блуждало, но в общем все остались девственными. А где-то на третьем курсе, в молодежном лагере, я увлекся двумя девочками сразу. И ошибочно принял случайное за обязательное. В результате я женился очень рано. На третьем курсе. Но сама свадьба произошла в день получения диплома. Родители не разрешали мне жениться до окончания института, и когда я его закончил, то сразу же женился и уехал из Москвы в Куйбышев. В Самаре очень сильный провинциальный театр. Там проработал год, вместо трех положенных. А через год я оттуда рванул. - А жили где и на что? - Нигде и ни на что. Я дважды повторил это в жизни. Во второй, и окончательной, части моей жизни это была и страсть, и дар небес. А дар небес в области семейной жизни - это когда один день, как год, а двадцать лет, как день. Моя первая семейная жизнь была большой неудачей. Но она принесла и много хорошего. Прежде всего это мои дети. Я Леночке и Алике был мамкой, нянькой, кормильцем-поильцем и диетологом. У меня замечательная старшая дочь, она и красивая, и умная, и доброжелательная, и талантливая... В ее самом раннем возрасте мы жили на пятом этаже в коммуналке, и я таскался с коляской вверх-вниз. В нашей квартире обитало 10-12 семей. Горячей воды не было. Мы подогревали воду на газовой плите, но однажды у нас не сработал градусник, и мы Ленку обварили. И стали ее спасать. В этой ситуации царицей была хозяйка дома, которая жила за перегородкой, - моя первая теща, бабушка моих детей. Что такое горячая вода и собственная квартира, я узнал только в двадцать пять лет. Спасибо Таганке: театр помог мне улучшить жилищные условия. Главное в моей жизни, конечно, это Таганка, это Юрий Любимов. Этот театр ответил на все возможные вопросы моего жадного организма. Актерство, режиссура, литература, музыка, соавторство... - У вас в театре был собран замечательный коллектив - лучшие, самые талантливые мужчины страны... - В первой половине моей жизни на Таганке Высоцкий мог появиться из-за угла гримерки и сказать: "Венька, а ты - тихарь". Это значило, что он имел доброе сношение с девушкой, которая ему обо мне что-то рассказала. Но я был принципиально семейным человеком и очень судил Высоцкого в период нашей довольно краткой дружбы за то, что он мог увлекаться и отвлекаться от семьи. Но потом появилась Галочка, и я понял, что моя жизнь, как человека дома и семьи, закончилась. Хотя никогда я не считал себя ухажером за юными дарованиями... - Какая у вас разница в возрасте? - Двадцать лет. Она тогда была студенткой. И ее появление у Любимова как стажерки вызвало нескрываемое восхищение всего мужского персонала Таганки. Но когда любовь выскочила из-за угла, как финский нож, когда это произошло, я отказался верить. Я несколько лет жил, не веря сам себе. Мало кто из моих друзей предполагал, что это может быть долго. Многие считали, что у меня поехала крыша от девичьей красоты, что Галя меня скоро бросит. А Юрий Визбор произнес тогда следующее: "Веня, от любви уходить нельзя. А твоя жена, кажется, хочет стать вдовой артиста Смехова". Сейчас мне всех жалко, а тогда было жаль только нас двоих. Было ощущение, будто мир сговорился нас уничтожить. Тогда я свалился во время записи на фирме "Мелодия", просто упал, и меня на руках принесли домой. Когда я увидел, как через меня, словно через труп, перешагивает моя жена... Я ее очень жалею, но это стало последней каплей. Мы с Галей порвали с нашими семьями одновременно. Она в Питере ушла от мужа, а я в Москве от жены. В театральном и киномирах меня и без этого не любили, но тут началось такое!.. Резоны у моих недоброжелателей были. Средних способностей человек играет блестящие роли, пишет сценарии, снимает фильмы на телевидении... Мне завидовали. Потом, когда случилось несчастье и мой любимый режиссер Анатолий Эфрос по чьей-то недоброй воле согласился прийти в оставшийся без Любимова театр на Таганке, это был удар страшный. Я был один из тех, кто выступил против, и мою речь искаженно передали по "Голосу Америки". Тут меня лишили всех видов заработка, мы оказались абсолютно на нуле. Я тогда заболел астматическим удушьем, а Галя искала врачей, заставляла меня таскаться по туберкулезным диспансерам. Она нашла необыкновенного доктора, который в свое время спасал Высоцкого. Он спас и меня. - Какие у вас сейчас отношения с Любимовым? - Любимов знает только свои переживания. И дай Бог ему здоровья. Он даже не догадывается, как мы его любили, что мы делали, когда он был в эмиграции, как мы рисковали. Он в это время сам рисковал. Нас он не понимает. Ролей у Любимова для меня не было года с 1979-го. А потом откуда-то с неба свалилось предложение ставить оперу в Германии. Это было абсурдно. Так не бывает. У меня не было ни опыта, ни репутации. Меня просто позвали попробовать. Эта случайность в итоге обернулась пятью спектаклями. Так же случайно потом возникла Америка. А потом был Израиль. Там поставил два спектакля - булгаковского "Дон Кихота" и своего "Али- Бабу". Мало кто поверит в то, что я ни разу не приложил усилий, чтобы найти какой-то контакт. Они сами находились. А сейчас мои контракты расписаны на несколько лет вперед. Здесь, в России, я пытаюсь с кем-то договориться, но все переносится на несколько месяцев. А потом на это наползает западный контракт... Все, что я зарабатываю, мы с Галей тратим на путешествия. - Как бы вы назвали нынешнюю главу вашего романа? - "В свободном полете". Но в этом полете я тоски по родным краям не теряю.
Автор: Ирина Зайцева, фото Геннадия Усоева
В начало сайта | 