Русская национальная традиция не изменилась
В "эрмитажном деле" сегодняшняя Россия отражается как в зеркале Без малого двести лет назад Александр I (кстати, умнейший был человек) сказал о России: "Воруют! Они украли бы мои линейные корабли, если бы знали, куда их спрятать. Если бы они сумели, то, пока я сплю, вытащили бы у меня изо рта зубы". На днях нечто подобное должен был произнести Путин: комиссию для организации работы по комплексной ревизии культурных ценностей, находящихся в музейном фонде, президент, во всяком случае, создал. Оно и понятно: Петербург - придворный город, Эрмитаж - придворный музей, его директор Михаил Пиотровский - царедворец не из последних. И вдруг такой афронт: эрмитажная музейщица потырила 221 единицу хранения общей стоимостью 130 млн.руб.! Великий интеллигентский миф о бедных, но благородных сотрудниках музеев, последних святых России, увял на глазах. Но, с другой стороны, чему тут удивляться? В нашей стране воруют все: милиционеры занимаются крышеванием, губернаторы брезгуют взятками ниже миллиона у.е., в бетоне больше песка, чем цемента... А музейщики что, не люди? Пиотровский барин, зато у его сотрудников зарплаты маленькие. Мирок, в котором живут работники любого сегодняшнего музея, до невозможности затхл, атмосфера в нем нездоровая. Представьте немолодых людей, в основном женщин, работающих вместе несколько десятков лет. Контроль над ними слаб - кому придет в голову, что хранитель может обворовать собственный фонд? В этом мире все решает репутация: на Западе такое невозможно по определению, было невозможно и у нас - музеи долго жили еще дореволюционными традициями. Но все меняется, и тут впору вспомнить старый, принадлежащий малоизвестному индийскому поэту верлибр, еще в советские времена напечатанный в "Иностранной литературе": "Если не станет государства, развалится общество. Если не будет общества, не станет личности. Значит, не будет нас". Нас и не стало: вор-милиционер, вор-политик, вор-музейщик скорее зомби, чем люди, человеческий образ и подобие к ним уже не вернется. Теперь об обстоятельствах "музейного дела". Судя по тому, как его описывают, более дилетантского, более глупого воровства быть не может. Все было сделано по-домашнему, неспешно, с ленцой: 221 экспонат не вынесешь и за два года. Но какой нормальный вор будет держать дома улики - квитанции из ломбарда? Да и понесет ли он в залог то, что было украдено из главного музея страны? Очевидно, началась эта история от бедности и безнадежности, бездумно, "влегонькую", и у вора не было надежных каналов сбыта. Утащил вещицу - и заложил. Вынес другую - и заложил. Переборол страх, нашел посредника и поставил это дело на поток. Расплата, между тем, была неизбежна, рано или поздно должна была нагрянуть ревизия. Прийти в хранилище вместе с проверяющими, делая хорошую мину при плохой игре, но внутренне трясясь от дикого ужаса, от стыда - и умереть, когда пропажа открылась... Как хотите, но это безумная история. Такие сюжеты любил Достоевский: тут есть и алогизм, и надрыв, и какой-то по-детски невинный идиотизм. Подобное возможно только в организации, превратившейся в болото и внутренне деградировавшей. Но Михаила Пиотровского не снимут. Об этом сказало его начальство, а сам он уходить не собирается. Что ж, Питер есть Питер, у придворной столицы России свои правила игры. Печально, что по крайней мере одна его особенность со времен Александра I осталась неизменной: за восхищающими иностранцев беломраморными фасадами бегают крысы, а в бархатных диванах кишат клопы.
Автор: Алексей Филиппов, фото Алексея Дружинина
В начало сайта |