|
В квартиру Левы и Светы всегда было страшно заходить На голову с антресолей мог упасть старый велосипед, а изза двери все время вываливалась раскладушка. Обязательно нужно было смотреть под ноги, чтобы не наступить на бюстгальтер, намертво связанный некоторое время тому назад в стиральной машине с носком, или на пробку из игрушечных машин, которую с маниакальным упорством выстраивали сыновья Левы и Светы. Среднестатистическая московская семья с сильно интеллигентским уклоном - панельноблочная Москва в пятнадцати минутах ходу от метро, Юлий Ким, поющий из магнитофона 24 часа в сутки, работа в демократическом еженедельнике. Собственно, ради сыновей, как всякий сумасшедший еврейский папаша, Лева решился на эмиграцию. В Мюнхене они получили квартиру в районе, до боли похожем на их родной ЮгоЗапад, и "социалку". Через год проживания мюнхенскую квартиру даже при дневном свете нельзя было отличить от московской. Главным образом потому, что на полу традиционно валялся лифчик, навеки спаянный с одним носком. Преподаватель литературы Света ходила на компьютерные курсы. Журналист Лева с маниакальным упорством писал из Мюнхена про российскую внутреннюю политику. Его московские работодатели сначала намекали на то, что и своих авторов на эти темы хватает, а потом просто перестали печатать. Лева мужественно выключал отопление в своей комнате. Педантичные немцы в конце месяца видели, что семья потребила меньше топлива, и присылали чек на сэкономленную сумму. Дети же за это время превратились в бюргеров до такой степени, что даже меню в ресторане они читали справа налево - сначала цены, потом блюдо. Света бросила попытки устроиться работать по новой специальности и стала закатывать в банки шампиньоны с подружкой по несчастью из Гомеля, а Лева нашел отдушину в виде ежемесячных часовых лекций для русских немцев, сохнущих от ностальгии. Лекции продолжались в близлежащей пивной. Старший сын, которого спасали от российской армии, объявил, что пойдет служить в бундесвер. Младший выращивает на окне марихуану.
В начало сайта |