Литература по женской части

Энергичные дамские романы стали настоящим явлением

На недавно прошедшей книжной ярмарке "Книги России" "хитов" практически не было. Были, разумеется, вялотекущие "хиты" - какое книжное мероприятие без этого?

Например, народ кинулся (или, скажем, более или менее торопливо пошел) покупать книжку Наташи Маркович издательства "РИПОЛ классик" под двойным названием "Anticasual, уволена, блин!". Подзаголовок: "Трогательные истории начинающего ресторатора".

Anticasual - это, конечно, отсылка к нашумевшему роману "писательницы с Рублевки" Оксаны Робски, которая за короткое время стала своего рода символом новой женской прозы. То есть такой женской прозы, которая не стыдится дамских "штучек", а напротив, именно на них делает свой маленький литературный бизнес.

Вообще-то, обычный русский перевод названия ее первого романа Сasual как "повседневное" гораздо беднее английского сasual, которое означает и "временный", и "случайный", и "нечаянный", и "поверхностный", и "небрежный", и "легкомысленный", и "внеплановый", и много чего еще. Все эти оттеночные смыслы в романе Робски играют, но "аборигенам" они вроде недоступны. А потому что не фиг! Английский надобно учить! Детишек своих в Лондон учиться отправлять!

Проза Робски явилась смесью этакого одновременно нахальства и скромного обаяния женской буржуазии. Бунюэль в юбке за тысячу долларов.

Робски, как водится, стали активно ругать критика и "сурьезные" писатели. Недавно я был на презентации новой книги Евгения Гришковца "Планка". Так Гришковец тоже заявил: мол, Робски - это не литература!

Что такое литература и что такое не литература? Почему Гришковец - литература, а Робски - нет? Феноменологически "литература" - это все, что написано в определенном жанре или в смешении оных. Другое дело, что она может быть изящной, высокой, духовной, нравственной, и наоборот.

Робски - это, разумеется, литература. Кстати, литература внятная и рассчитанная на вполне четкий читательский круг.

В последнем романе Робски молодая женщина сидит в роскошном "мерседесе", дышит на стекло и удивляется: почему стекло не потеет? По-моему, это восхитительная психологическая деталь. На пять с плюсом. Я бы приводил ее в качестве примера студентам Литературного института.

Свое место в современной литературе Робски уже заняла. И появление Аnticasual это лучше всего доказывает. Если ничего нет, то не может быть и антиничего. С чем спорить, от чего отталкиваться?

Но самое любопытное, что Наташе Маркович не удалось ничего противопоставить Робски. Это не Аnticasual, а его продолжение. Героиня Маркович своему внешнему поведению уделяет внимания ничуть не меньше, чем героиня Робски. Только Робски играет в эдакую "рублевскую дурочку", а Маркович в провинциально-московскую "умницу". Но на старых "жигулях" ее героиня, между прочим, не ездит, предпочитает навороченный "Субару-турбо".

Кстати, в третьем романе Робски "Любоff/on" героиня тоже работает. Преподает правильную речь разным политикам и бизнесменам. Не самая обычная профессия, конечно. Ну так и столичный ресторатор - не заведующая пунктом детского питания.

Короче, перед нами исповеди "стильных" женщин. Женщин, которые в любом случае не согласятся жить как простые русские бабы. Новый тип? Вряд ли.

А вот тип российской женщины-писателя действительно изменился. Стал, что ли, круче.

Оксана Робски и Наташа Маркович - новая тенденция в женской прозе. Это не мастера сурового литературного масскульта, но "дамочки" с энергией и фантазией. Они своей женской природы не скрывают пред лицом Великого Литературного Творчества, а напротив, опускают это самое Творчество до уровня своих сапожек. В конечном итоге, это ответ женщин ХХI века даже не Толстому и Тургеневу и даже не Пушкину с его Татьяной, а Карамзину с "Бедной Лизой".

Потеряв своего Эраста, Лиза не стала топиться (Анна Каренина не бросилась под поезд), а вытерла слезы, нашла другого богатого мужика и - далее по вкусу: отправилась в бутик приодеться или к банкирам кредиты выбивать.

Автор: Павел Басинский