Родословная новогоднего дерева
Главная елка страны, предназначенная для Соборной площади Московского Кремля, росла на границе Клинского и Истринского районов Московской области, ее высота около 30 метров, вес порядка 10 тонн. Ей не меньше ста лет, в столицу ее провожали с песнями и плясками Петь и плясать начали еще в лесу, когда ель срубили: старались молодые люди из Московского областного колледжа искусств. Оно и понятно: новогодняя елка - наше все, это символ самого светлого праздника в году. Кто поверит, что это иноземный, тяжело приживавшийся на Руси обычай? ГЛОТОК ВОЛШЕБСТВА Чистых, ничем не испорченных радостей в жизни мало. Романы кончаются разрывом или браком (а тот, как правило, вырождается), карьера приедается, гастрономические удовольствия ведут к гастритам. Но ощущение того, что где-то за углом ждет абсолютное счастье, сопровождает человека до самого конца, и один из источников этой надежды - детская новогодняя елка. Она - воплощение чуда: еще вчера комната была обыкновенной, привычной, скучной, а сейчас превратилась в дворец - в углу сияет разноцветными огнями великолепное, отливающее золотом и серебром дерево. Это радость от обрушивающихся на тебя подарков, от того, что тебе разрешили остаться за столом после двенадцати ночи, от чудесных новогодних телепрограмм. После елки жизнь ощутимо меняется к лучшему: нет больше уроков, не надо рано вставать - впереди каникулы, и они кажутся совершенно бесконечными. К шестнадцати годам молодой человек начинает смотреть на новогоднюю елку без иллюзий, а к двадцати - и с некоторым цинизмом, но ощущение того, что в жизни есть место волшебству, остается с ним навсегда. БЫЛА ВПОЛНЕ ОБЫЧНЫМ ДРЕВОМ Трудно представить, что когда-то в России не было новогодней елки, и все же это именно так: она пришла к нам лишь в сороковые годы XIX века. И была она не новогодней, а рождественской - напоминать об этом немного неловко, но нынче самые элементарные вещи забывают даже интеллигентные люди. В суперпопулярном телесериале великий князь наряжал новогоднюю елку, и это яркая иллюстрация к тому, на каком плачевном уровне находятся наши представления о собственном прошлом. К елкам - еще не рождественским, не новогодним, а мирно растущим в лесу - на Руси испокон века относились с большим сомнением. Ну, какая красота в ельнике, что за редкость дерево, на которое натыкаешься на каждом шагу? Еловым лапником устилали дорогу, по которой ехали погребальные дроги, из еловых ветвей сплетали похоронные венки. Существовала и нехорошая примета: если молния ударила в растущую около избы елку - быть в ней покойнику. А вот германцы елку любили, у них она считалась чистым, ясным, веселым деревом. Существовало множество связанных с ней языческих обрядов, но частью праздника Рождества елка стала сравнительно поздно. Ель и Лютер Ученые люди пишут, что в рождественской елке прослеживается связь с древними представлениями о мировом древе, великой опоре, обеспечивающей стабильность всего миропорядка. Германский обычай вешать на рождественскую елку плоды связывают с древней легендой: в ночь Рождества Христова расцвели и заплодоносили все деревья в лесу. Существовало объяснение и тому, почему на Рождество в домах ставят именно елку: младенцу Христу пришли поклониться множество экзотических деревьев, и робкая ель была отмечена за свою скромность - ее ветви усеяли спустившиеся с неба звезды. Но и в Германии рождественская ель появляется не раньше ХVI века: согласно легенде, первым ее принес в свой дом Лютер. В честь Рождества Христова неистовый религиозный реформатор укрепил на ее ветвях горящие свечи. Глядя на разноцветные новогодние лампочки, мы и не догадываемся, что изначально здесь был заключен высокий символ - свечи рождественских елок олицетворяли свет, сиявший в ночь Рождества. Так на городских площадях некоторых немецких земель, в домах у бюргеров появились украшенные свечами, золочеными орехами, яблоками рождественские ели - а затем елка принялась покорять Европу. ХВОЙНЫЙ БЛИЦКРИГ Происходило это не быстро: во Франции долго держался обычай жечь в печи рождественское полено, англичане на рождество украшали свои дома ветвями омелы. Елке помогла многочисленность и плодовитость германских королей и владетельных принцев - их дети входили в семьи европейских монархов и привозили с собой любовь к елке. При Луи Филиппе рождественскую ель устанавливают перед дворцом Тюильри (одна из его невесток была немкой), немецкий муж английской королевы Виктории устраивает елку для своих детей. И лет через десять рождественская елка уже кажется национальным французским и английским обычаем. Англичане, к примеру, не обходились без установленной перед Букингемским дворцом елки и во Вторую мировую, хотя шестиметровую красавицу пришлось контрабандой везти из оккупированной немцами Норвегии. В Россию рождественскую елку тоже принесли немцы - те, кто был частью многочисленной германской колонии Санкт-Петербурга. Они устраивали рождественские празднества в своих домах, им мало-помалу подражали русские соседи... Но главным, конечно, оказалось то, что жена Николая I была чистокровной германской принцессой. Августейшая фамилия стала устраивать елки, императору подражали придворные, за ними потянулось дворянство, чиновники - и новый обычай отправился в путь по России. Решающим было то, что хвойное дерево пришлось по вкусу детям - малыши, которых приглашали на рождественскую елку к знакомым, упрашивали родителей устроить такое и у них дома. Богачи устанавливали в своих домах многометровые елки - иногда их украшали шелком и драгоценными камнями. Люди попроще покупали готовые, уже наряженные деревья в кондитерских (не удивляйтесь - тогда на их ветки вешали не только игрушки с фонариками, но и бонбоньерки, коробочки с дорогими конфетами-бонбонами). Стоила такая елочка от пятидесяти до двухсот рублей - чиновник средней руки не зарабатывал столько и за месяц. ПОД ЗАПРЕТОМ К концу XIX века рождественская елка становится целой индустрией: мастерские выпускают игрушки, крестьяне вырубают леса и везут деревья в города на продажу, писатели пишут елочные стихи и рассказы, возникает соответствующая мифология. Именно тогда появляется весь сонм елочных персонажей: Дед Мороз (он же Мороз Иванович), Снегурочка, зайчики и лисята... Елку любят решительно все - но тут происходит октябрьский переворот. Поначалу большевики елку не тронули. В ленинском житии есть страницы, где описано, как он плясал на устроенной для детдомовских ребятишек рождественской елке. Да и в Горках на Рождество елку ставили: судя по всему, Ленин на всю жизнь запомнил связанное с ней детское ощущение счастья. Проблемы начались в середине двадцатых годов: сперва под запрет попало Рождество, а затем, естественно, и рождественское дерево. У тех, кто устраивал елки, могли быть неприятности: в рождественскую ночь по улицам ходили назначенные профкомами люди, они следили за тем, не светятся ли в окнах елочные свечи. ЕЛКА ВОЗВРАЩАЕТСЯ Если бы в середине тридцатых годов не изменилась внутриполитическая конъюнктура, мы обходились бы без елки вплоть до горбачевских (или, по меньшей мере, брежневских) времен. Но революционный ригоризм, с его презрением к быту, добела вытертыми кожанками и стального цвета юнгштурмовками, к этому времени выдохся, вышел из политической моды. Надо было дать изголодавшемуся по приличной жизни народу хоть немного радости. Рождественская елка стала новогодней - люди с восторгом приняли возвращение милого обычая, символизирующего прежнюю, сытую и спокойную, кажущуюся райской жизнь. Вновь появились елочные базары, артели мастеров стали изготавливать елочные фигурки красноармейцев, бюрократов и пионеров, главным праздником страны стала правительственная, кремлевская елка. Но было и одно важное изменение: до 1917 года елка оставалась интеллигентским, дворянским, отчасти купеческим праздником. Теперь она "пошла в народ", ее начали ставить и в рабочих семьях. Современная новогодняя елка стала вполне атеистическим праздником, но частичка прежней атмосферы, когда рассыпанные по ветвям огоньки свечей олицетворяли божественный свет, живет и сейчас. Мы смотрим на мерцание лампочек, ждем чуда и надеемся, что жизнь преобразится: часы пробьют двенадцать, и наши желания исполнятся... И как бы мы только жили, не будь на свете этого милого праздника, этого наивного, нарядного, украшенного блестками и мишурой деревца?
Автор: Александр Воробьёв
В начало сайта |