Несмотря на минареты и чужой язык, Стамбул для нас совсем не чужой город
Что мы знали о Турции? Что она член НАТО. А теперь мы с ног до головы одеты в турецкое, сидим на турецких подушках в отремонтированных турками квартирах и ездим в Анталию вместо Сочи От взгляда на стены Константинополя по-прежнему захватывает дух. Несмотря на то, что грандиозный и по сегодняшним временам ров под ними засыпан помойкой, а рядом разбиты огородики. Но подлинная буря чувств возникает тогда, когда гид сообщает тебе, что вот те деревянные воротца на крепостной стене - вроде дверей твоего дачного сарая - это и есть "Врата Царьграда". Это тут, что ли, вещий Олег прибивал свой щит? Смешанное чувство нежности и жалости душит тебя, как бывает, когда навещаешь дом своего детства и видишь, какой он на самом деле маленький и ветхий... А Константинополь - родной нам город. Отсюда, без преувеличения, началась Россия: ее религия, ее державность, ее восточная помпезность, ее излишняя тяга к философским, теософским и литературным вопросам, которой славилось позднеантичное общество и которая, возможно, послужила одной из причин гибели и Византийской империи, и нашей. Эту российскую черту гениально высмеял Фазиль Искандер: в России никто ничего не делает, потому что все заняты думами о России... Наконец, мы переняли имперские амбиции Византийской империи, и щит Олега - тому подтверждение. Екатерина Великая воевала с турками, лелея мечту возродить Второй Рим, и даже назвала внука Константином, желая сделать его вторым основателем Восточно-Римской империи... На спецкомиссии по переизданию книг классиков один из многочисленных советских генералов, по обыкновению спавший, услышав строки Тютчева о столице Византии, проснулся и закричал не своим голосом: "Сволочи, прос...али Константинополь!" В сознание русских людей, никогда не знавших ничего о Константинополе, он все равно проникал, хотя бы через песни. "Идет чернец в Константинов-град, навстречу ему другой чернец..." - пел мне в девяностых годах один уральский крестьянин-старовер. София Ко всем православным храмам Стамбула, которые я видела, прилепили минареты. И к святой Софии в первую очередь. Даже четыре. Но она по-настоящему так и не стала мечетью. Может быть, чувствуя это, основатель Турецкой республики Ататюрк именно ее сделал музеем, а не стоящую против нее Голубую мечеть, великое творение мусульманской архитектуры. И хотя София заваливается набок и окружена нелепыми подпорками, за которыми не всегда можно разглядеть ее саму, дух Софии - по-прежнему могуч, и он - православный. Где-то в вышине, под куполом, по-прежнему парит Христос, по сторонам от него - византийские императоры. Любвеобильная императрица Зоя так часто меняла мужей, что на фреске, изображавшей очередного супруга, вечно затирали лицо... Турки-гиды рассказывают об этом с явным удовольствием: вот какие развратные бывают христиане, а вы говорите - ислам, многоженство... Еще они рассказывают о средневековых турецких султанах, которые, чтобы не портить христианские фрески в церквах, теперь уже мечетях, покрывали их кожей, а затем штукатурили. Свои мифы у турок, свои - у нас. В стене прямо напротив мусульманского "алтаря", например, живет монах. Он был самым праведным из тех, кто молился в Софии, когда ее захватили войска Махмуда Второго. Стена разверзлась и укрыла его. Если прислониться к ней, можно услышать, как монах уже пятьсот с лишним лет шепчет молитвы о спасении Софии. Стена вся истерта паломниками, которые ползают по ней веками и прислушиваются в разных местах до звона в ушах. Но монах уже не хочет говорить с людьми. Он, так я думаю, в наше отсутствие беседует с ангелом, живущим в колонне напротив. Когда в шестом веке шла отделка Софии, рабочие ушли отдыхать и оставили охранять храм голодного мальчишку. Ангел, взиравший на это, сжалился над ребенком и решил сменить его, пока тот сходит домой. Мальчик ушел и не вернулся, а ангел так и живет в колонне, из которой течет вода, и всякий хочет прикоснуться к слезам ангела, сокрушенного человеческой неверностью. Восточный Париж Выходя из Софии, попадаешь в шум и гам. Лавки, базары, магазины... Стамбул - восточный Париж, законодатель мод для Азии, да и жареные каштаны здесь, как и во французской столице, продают на каждом углу. Нас, прежде всего, везут в магазин кожаных изделий. "Ох, как дешево!" - восхищаются наши и начинают остервенело хватать первое попавшееся. Я тоже покупаю себе "прекрасную" кожаную куртку. Как только каждый что-то схватил, гид Неджип срочно зовет в автобус. В автобусе царит молчание, каждый самостоятельно переживает чувство полного удовлетворения. Напялив на себя все новенькое, мы идем гулять по вечернему Стамбулу. Он кажется еще фантастичнее: в ночном небе горят минареты Голубой мечети, на стенах древних крепостей вывешены ковры, на лотках блестят горы украшений, в лавках на тяжелых цепях раскачиваются светильники всех цветов, и каждый кажется лампой Аладдина. Три судьи из Твери непрерывно что-то покупают... Впоследствии они занимались этим по 10 часов в сутки, и, как мне казалось, сошли с ума. Молодая мать заморила голодом свою 15-летнюю дочь, чтобы купить себе два чемодана вещей. Когда привезенные из Москвы растворимые супы кончились, они перестали есть, но не перестали покупать. Наутро морок шайтана ослаб. Моя куртка оказалась вся в каких-то пятнах, у судьи на свежеприобретенном пальто оторвался карман, москвич в черном кожаном пиджаке обнаружил, что вся его рубашка тоже почернела. Спасибо России за счастливую лиру Я вспоминаю историю о знакомом кардиохирурге, жизнь которого была омрачена неисполнимой мечтой о кожаной куртке. Это было в начале 90-х. Как бес из-под земли, перед ним возник исполнитель желаний - турок и привез ему аж целых две куртки!.. А за это просил прооперировать знакомого. Потом турки с пороками сердца стали наведываться все чаще, а зарплату хирург получал исключительно куртками. Когда некоторое время назад он приехал к этому поставщику больных турок в Анталию, тот похвастался: видишь, этот отель мой, и этот берег тоже мой. Спасибо тебе, друг, это все на твои деньги! В начале 90-х годов, когда в СНГ нельзя было купить даже гвоздя по блату, мудрые люди в правительстве Турции приняли решение выдавать кредиты маленьким фабричкам, шьющим одежду. Тряпки потекли сплошным потоком в Россию и за ее пределы. Так же, как и рабочая сила. Например, новая столица Казахстана вся строилась руками турок, а иногда, в отсутствие денег, казахское руководство даже расплачивалось с Турцией натурой - например, за строительство отеля в Астане казахи отдали фабрику. Восстанавливая расстрелянный в 1993-м Верховный Совет РФ, турки получали по 1000 долларов в день. ...Так что если еще в начале 90-х доллар в Турции стоил тысячи лир, то сегодня национальная валюта готова сравняться с ним: доллар - 1,4 лиры. Бесспорный факт нашего капиталовложения в дело возрождения турецкой экономики подтверждается и тем, что каждый первый лавочник Стамбула и побережья, не говоря про выходцев из азиатских советских республик, лопочет по-русски гораздо лучше, чем по-английски. Турция занимает первое место среди стран, куда русские туристы устремляются в любое время года. Так что сегодня невозможно не признать: пока мы веками лелеяли мечту сделать Константинополь своим, Турция нас завоевала. И относится к нам, как к завоеванному народу: в самом центре Стамбула в обменном пункте можно поменять на лиру больше десяти наименований мировых валют, включая новозеландский доллар, нидерландский гульден, датскую и исландскую крону и даже финскую марку. А вот рубля в этом списке нет. И это при том, что выходцы из СНГ ходят по Стамбулу, сталкиваясь друг с другом, а никаких новозеландцев, датчан и финнов и в подзорную трубу не увидишь. Исламская революция подкралась незаметно Ненависть к процветающему Стамбулу в Турции совершенно такая же, как и ненависть к Москве у провинциалов. Она прямо пропорциональна уровню жизни столичных жителей и жителей глубинки. Как и Москва, Стамбул - воплощение западного стиля жизни, так и не принятого простыми турками, несмотря на все жесткие реформы Ататюрка. Да, он отделил церковь от государства, перевел турецкое письмо на латиницу, снял с женщин чадру, уравнял их в правах с мужчинами, открыл картинные галереи. Но в провинции люди жили, как и века назад. Реформы охотно приняли лишь стамбульские буржуа, получавшие хорошие деньги с производств табака, раки (турецкой водки) и женской модной одежды. Как, например, родители лауреата Нобелевской премии по литературе прошлого года Орхана Памука. Вслед за самим писателем его герой приезжает в турецкую провинцию из Германии. Но Германия не сделала его европейцем: он признается молодым исламским радикалам: "Я сохранил свою душу в чистоте, не выучив немецкий". Сюжет романа "Снег" прост: девушек в хиджабах не пускают в провинциальный пединститут, тогда юноши, влюбленные в них, убивают директора... Может быть, турки, с которыми я говорила, и правы: этот роман - заказ Запада, который вовсе не хочет принимать небогатую и проблемную Турцию в ЕС. Но даже если это так, факт остается фактом: на улицах Стамбула стали появляться закутанные с ног до головы в чадру женщины, которых не было видно со времен Османской империи. Да и убивший недавно редактора армянской газеты 17-летний юнец как будто сошел со страниц романа Памука. В 2002 году правительство возглавил "их" лидер - премьер-министр Реджеп Эрдоган, глава Партии справедливости и развития, которую истеблишмент Турции уже обозвал "форпостом исламизма". Его слава началась, как водится, с тюрьмы, куда его посадили за стихотворение: "Мечети - наши казармы, минареты - наши штыки, купола - наши шлемы, а верующие - наши солдаты". Несмотря на все усилия Ататюрка по европеизации турецкого общества, сегодня на дискотеках под американское диско турчанки танцуют только с женихами или родственниками. Как и у нас, западный образ жизни в Турции не приживается, во всяком случае, в провинции. И без ислама, как и Россию без православия, Турцию представить нельзя. Ведь религия была единственным государствообразующим элементом Османской империи. В ней жило не больше 30-40% турок. Остальные жители- греки, украинцы, болгары, молдаване, евреи, африканцы. Войско янычар было чисто интернациональным. "Источником печали, в которую погружен турецкий народ, пишет Орхан Памук в книге "Стамбул", - является постоянное чувство поражения и одиночества, которое можно преодолеть лишь через религиозную общину - джамаат". Выходит, у нас одни и те же проблемы и, следовательно, одни и те же цели.
Автор: Мария Ряховская
В начало сайта |