Неучтённый народ

Почему афганцы соскучились по "Талибану"

Когда на вертолете пересекаешь границу Таджикистана и Афганистана, ощущение, будто перелетаешь из века в век. Лента асфальта, свет из окон, просто дома из кирпича и зеленые дворы - всё обрубается вмиг. Дальше уже первобытная вечность - камыш, знойные пески и глина, сбитая в бетон. Махалля, или мазанки из глины в два-три яруса, упираются в те же глиняные горы и не нарушают первозданной дикости. Вокруг лишь одни мужики с "калашами" - афганцы по-своему вписались в цивилизацию.

Жить со всем этим надо уметь. Наш попутчик по вертолету, афганский дипломат, легко вернулся домой. Он зашел за тюки с гуманитарной помощью, слегка смущаясь, стянул с себя пиджак и брюки, ловко влез в свободные цвета пустыни шаровары и движением фокусника накинул на себя афганское платье. Вот так запросто снять или надеть "кожу" цивилизации могут в самой воюющей стране мира лишь избранные.

ТРИЖДЫ ЖИВЫЕ

Остальным приходится мечтать о том, от чего обывателя бросает в дрожь, - обрести статус беженца и выбраться из своей страны. Доступна такая удача единицам. Большинству афганцев приходится кочевать по родным землям, как перекати-поле. Правда, хаос передвижения строго очерчен: граница со всех сторон перекрыта и своими, и чужими. Свои не выпускают беженцев потому, что без них теряются стимулы борьбы за землю и власть. Чужие, после того как число афганских беженцев, рассеянных по миру, перевалило за пять миллионов, просто закрыли въезд для всех афганцев. Без разбора. Вот и мыкаются они по кругу.

Один из таких кругов - лагерь беженцев "Ходжахар" в северной провинции Тахор приютил триста семей. Учет людей здесь давно не ведут. Учет идет по семьям и ценностям - количеству палаток и одеял. У Ансаруллы Азими одна четырехместная палатка и семь одеял - богач по местным меркам.

- Этим людям повезло трижды, - считает Муиддин Гуири, генеральный секретарь Красного Креста Афганистана, - они выбрались из-под талибов, из-под американцев и получили статус беженцев, а значит, тепло и раз в день горячее питание.

Правда, беженцы рассказывают, что горячая похлебка у них случается раза два в неделю. Но они счастливчики. Статус беженца дает им право на эпизодическую горячую похлебку. А примерно 30-40 тысяч беженцев с юга, не имеющие статуса беженцев, попросту голодают. Им отказывают в статусе, а значит, и в бесплатной горячей похлебке. У администрации президента Афганистана Хамида Карзая одна причина - не хватает ресурсов на содержание обездоленных. У международных миссий, включая ООН, другая - не справляются с потоком голодающих. У оккупационной администрации США не высказываемая вслух третья - часть беженцев после погромов в Кабуле, Кандагаре и других городах подозревают в негласном содействии движению "Талибан".

В КАПКАНЕ

Бездомным и голодным людям ничего не остается, как штурмовать чужие страны. На севере выбор для маневров невелик - таджикско-афганская граница. В приграничном с СНГ Тахоре беженцев без статуса скопилось около 10-15 тысяч. Зимой вырытые ими пещеры в глиняных горах сыреют так, что висящая вместо двери дерюга перед входом в пещеру всегда мокрая, как после дождя, хотя на улице солнце...

- Костер не греет, - по-русски жалуется ветеринар Хоким Соим. - Сыро.

Когда-то он учился в Кривом Роге и теперь с семьей пробивается на Украину. Хочет устроиться ветеринаром в деревне. Но застрял - пол-лагеря болеет. Доктор Соим, так с почтением его называют, лечит людей без лекарств. Их нет, но жива народная медицина. По ее канонам не рекомендуется держать в себе мокроту. Поэтому почти весь лагерь под присмотром ветеринара смачно сплевывает и отхаркивает. По поверью, таким образом верующий изгоняет из себя злых духов и отводит болезни. Так что углы почти всех пещер - зрелище непросыхающее. Всюду, куда ни плюнь, это уже сделали и много раз.

- Знаю я об этой пещере, - говорит губернатор провинции Тахор Захир Акбаш, - у меня таких самовольных лагерей нелегалов сразу несколько. Я бы разделил их на два типа: местные и из южных провинций. Пока мы их сдерживаем, но число беженцев становится непомерным.

Дипломатичный Акбаш не говорит о том, что с 2005 года президент Афганистана Хамид Карзай безуспешно ведет переговоры с Таджикистаном о приюте хотя бы части беженцев, помня о том, что в начале 90-х афганские таджики спасли от гибели десятки тысяч таджикских беженцев, впустили в страну беженцев-соседей. Но там сразу обозначились две проблемы - ввоз гостями наркотиков и вербовка вместе с местными в движение "Талибан" мусульман СНГ.

Особенно афганские беженцы раздражают таджикских конкурентов тем, что сбивают цену на нелегальный транзит. Скоро год, как желающих из Средней Азии отправиться повоевать на стороне "Талибана" - длинная очередь. Но таджикскому вербовочному бизнесу мешают афганцы-беженцы. Так, переправка завербованного в Пакистан моджахеда у таджикской мафии стоит 90 долларов, у беженцев - 45- 50. Однако главной причиной отказа принимать афганцев остается бедность Таджикистана - после гражданской войны страна не выкарабкалась из нищеты и противостояния между бывшими врагами. Поэтому опасающийся проникновения с беженцами наркотиков, оружия и террористов Душанбе ограничивается гуманитарными поставками.

- Когда у таджиков была гражданская война, мы спасли от резни 180 тысяч их беженцев, - с обидой говорит Хоким Соим, - а они отгораживаются от нас колючей проволокой.

"Мы сами голодные", - не раз приходилось слышать в Таджикистане. Совет Европы и ООН тоже препятствуют росту числа афганских беженцев. Иран и Пакистан также не принимают новых скитальцев. В итоге договоренностей между СНГ и афганским президентом Карзаем достигнуто согласие: в обмен на гуманитарную помощь ни один беженец в СНГ принят не будет.

Но многие афганцы на шурави, то есть на советских (так по привычке они называют россиян), зла за политику не держат. "Но знаете, - говорят они, - есть старая афганская пословица: "Вы бьете не по ишаку, а по седлу". И объясняют почему: почти половина беженцев из тех, что еще живы, собираются обратно к талибам. Часть ушла. Мотивация простая: шурави и таджики нас бросили, американцы подставляют под пули, а талибы - единственные из всех, когда были у власти, смогли остановить войну и навели в стране порядок. "Ташакур, ташакур", - постоянно повторяют беженцы, вспоминая свою жизнь под властью "Талибана".

- Ташакур, - объясняет переводчик, - значит, спасибо.

- За что? - недоумеваю.

- За порядок, - отвечают беженцы, - когда никто не стреляет и не грабит.

Люди уже начинают забывать, что от такого "порядка" они удрали.. Но когда нечего есть и негде спать и тебя гонят по кругу, подставляя под пули, начинаешь находить разницу между плохим и худшим...

ВЫБОР

85-летний Саттор Пирдод беженцем не был и не собирается им становиться. На войне он научился жить так, будто она проходит где-то стороной. Из трех его сыновей старший работает в Пакистане, средний - в Кабуле, а младший с отцом. Средний сын хозяина вышел в люди: у американцев он открыл лавку и торгует сельхозинвентарем. От его доходов что-то перепадает и деду, который нуждается. Свои 20 джерабов земли (примерно 4 гектара) он, в прошлом году разорившись в засуху, вынужден сдать в аренду фермеру. Теперь, когда нет передач от старшего и среднего сыновей, перебивается тем, что младший заготавливает дрова для других.

Хозяин не скрывает удовлетворения по поводу того, что к нему не вселяют беженцев - некуда. Хотя разницы между тем, как перебиваются беженцы и дехкане, почти нет. Старик подхватывает эту тему и признает, что беженцы живут лучше, особенно те, кому удалось перебраться в Пакистан, Иран или Россию. Он тоже хочет своего младшего сына, его двух жен и троих внуков отправить в беженцы.

- Лучше бы в Пакистан, - делится планами старик, - но можно и в Россию.

Он просто хочет, чтобы его внуки увидели своими глазами и испытали, что такое электричество, тепло, горячая еда и жизнь без войны.

Автор: Владимир Миронов, фото Александра Светина