Почему коряки не хотят уезжать из сейсмоопасной зоны
Рыба, олени и размеренный образ жизни - вот что держит здесь людей. Даже после череды весенних землетрясений оставшееся без жилья население Корякии не желает переезжать не то что на материк, но даже в Петропавловск-Камчатский Корякию, напомню, тряхнуло не слабо. Первое землетрясение силой 8 баллов разрушило поселки Хаилино, Корф, Тиличики, аэродром, больницы, школы. Десятки домов, на первый взгляд, целехонькие, стали непригодными для зимовки - в них разрушились каменные печи. Поскольку завозить стройматериалы очень долго и дорого - сначала морем от Петропавловска, затем на тягачах до поселков, - ремонт начали подручными материалами. Руины разбирали по досочке и кирпичику, ими же латали дыры и трещины в более-менее сохранившихся зданиях. Сотни людей, прежде всего женщин и детей, отправили на вертолетах в Петропавловск, мужчины остались, расселившись по знакомым и соседям. Помаявшись в наспех приспособленных под общаги детских садах и больницах камчатской столицы, жители северных поселков запросились домой. Им предлагали новое жилье на материке, в Петропавловске, но аборигены настояли на возращении. Тогда для пострадавших решили построить новый поселок... СТРОЙКА ПО-КАНАДСКИ Землетрясение оказалось таким сильным и так изменило береговую зону, что во время приливов морская вода стала затапливать здания и улицы поселка Корф. Жить здесь уже нельзя. Сейсмологи за два месяца зафиксировали более сотни подземных толчков. Новое жилье решили строить на окраине поселка Тиличики по канадской технологии - сборные домики из утепленных панелей. Чтобы избежать разрушений в будущем, домики устанавливают на сваях. В новом поселке будут жить 3 тысячи человек. Для них возводят новую школу, больницу, электростанцию, баню, пекарню, почту. Правительство России на это выделило 1 млрд. рублей. Средняя стоимость одной квартиры 2 млн. 123 тыс. рублей с учетом затрат на строительство инфраструктуры. Зима здесь держится долго, поэтому первую сваю забили только в конце июня. Теперь строители работают круглосуточно по 12 часов в две смены. В сентябре закончится навигация, и тогда все грузы в поселки округа можно будет доставлять только вертолетами. Впрочем, если удастся восстановить взлетную полосу, то и самолеты смогут сесть. Проектировщики сделали все, чтобы исключить снежные заносы и максимально сократить перемещения по поселку. Бывает, зимой люди неделями не могут выйти из домов из-за сильного ветра и непроходимых сугробов. Но уезжать отсюда они почему-то не хотят. "ТУНДРА ПОЗВАЛА" Советник губернатора Корякии Ринат Рафиков приехал на Камчатку в 1977 году. Думал: поработает года три, скопит денежку и вернется на материк. Однако остался, хотя есть жилье в Подмосковье. "Тогда все приезжали сюда подзаработать, но многие и оставались. Даже пенсионеры не хотят уезжать. Люди здесь особенные, есть у них какая-то северная спаянность. Когда я к матери в Подмосковье приезжаю, не могу с местными долго общаться - какие-то они мелочные, суетливые. Первое, что нас с женой удивило на Камчатке, - жители. Встретили нас очень радушно, даже мебель свою дали". Да, народ тут и в самом деле особенный. Скажем, человек вдруг может пропасть на несколько недель, а то и пару месяцев. На работу не выходит, родня ничего про него не знает. Потом, глядь, появляется. Где был? Отвечает: "Тундра позвала". "Для пришельца с материка это в диковинку, - рассказывает Ринат Гареевич. - Собираются коряки в небольшие группы, уходят из поселка, живут в юртах, шалашах, землянках. Ловят рыбу, бьют зверя, молятся своим богам. Говорят: надо им, мол, побыть с природой наедине. Я как человек служивый этого, конечно, не одобряю, но ничего поделать не могу - других людей здесь нет. И хотя коряки делятся на береговых и оленных, в тундру ходят все". А еще старожилы обожают общаться с заезжим человеком. В столице округа Палане есть небольшая гостиница, но постояльцев там очень мало: всех гостей местные жители "разбирают" по домам - потолковать, узнать новости. Свободных домов всегда хватает - кто-то на путине, кто-то в тундру ушел и оставил ключ соседям. Пускать незнакомых гостей в свой дом - обычное у коряков дело. РЫБА ИДЁТ Для местных жителей путина, которая началась на днях, все равно что для советского человека крылатое "Все ушли на фронт". Поселки стоят пустые, только в администрации можно наткнуться на того или иного чиновника. В этом году, по прогнозам специалистов, лосося подойдет меньше обычного. Забурлят местные речки от идущей на нерест горбуши, кеты и нерки. Придется добывать рыбу стахановскими темпами. Рыбак Петр Кавав почти всю жизнь прожил в Корякии. Пробовал переехать на материк с семьей, но вернулся. Один. Жена и дочь решили остаться в Хабаровском крае. Юколу он делает сам - его домик на окраине Паланы скоро будет завешан веревками с вяленой рыбой. Икру не ест. "Посмотри, рыба у меня завешана марлей, чтобы мухи не садились, а на икру даже мухи не садятся, плохая она. Икру я сушу, чтобы зимой собакам давать", - рассказывает дядя Петя. Почему этот знаменитый деликатес теряет с годами свои лучшие качества, Петру неизвестно, но факт. Для себя он варит суп из рыбьих голов и жарит сердца лососевых. Из каждой рыбы во время разделки достает красные комочки размером с наперсток и аккуратно собирает в миску. Говорит - целебное блюдо. Нужно быть коряком, эвенком, чукчей или европейским гурманом, чтобы любить оленину и покупать ее по 250 рублей за килограмм. Одни едят, потому что другого мяса нет, другие готовы платить за экологически чистый, насыщенный белками и аминокислотами продукт. При Советской власти оленьи стада Корякии насчитывали до 170 тысяч голов. Мясо отправляли в Швецию, Бельгию, Францию. Чуть более года назад местные власти решили возродить оленеводство, сейчас по тундре бегает около 35 тысяч оленей. Но на экспорт мясо не отправляют - себе бы хватило. Сергей Журавлев из села Усть-Хайрюзово шесть лет назад собрал оставшиеся стада, создал корякский Фонд возрождения оленеводства. Сегодня в табунах фонда уже 1300 голов оленей. Немного, но зато Журавлеву в Сельхозбанке твердо пообещали, что под гарантии окружной администрации могут в любой момент выдать кредит. "Это дело пока убыточное: чтобы свести концы с концами, нужно не менее пяти тысяч голов. Деньги зарабатываем пока на рыбе. В этом году нам выделили квоту - 180 тонн. Продадим рыбу, купим корма для оленей, оборудование для цеха по переработке оленины. Но самое главное, мне сейчас мамушку нужно найти", - говорит Сергей Журавлев. Мамушка - хозяйка чума, которая готовит еду, шьет одежду для 12 оленеводов хозяйства. Найти хорошую хозяйку теперь большая проблема. Умирают старые традиции, молодежь ищет, где посытней да полегче. А Сергей готов привезти мамушку из любого места - было бы желание. ВСЯ ЖИЗНЬ - НА РОГАХ Олени для коренных народов - основа и смысл жизни. Из камусов (копыт) здесь делают торбоса - незаменимые в тундре сапоги, ни холод, ни вода их не берет. Самые дешевые стоят не менее 10 тыс. рублей, зато хватит на несколько лет. Из шкурок молодых оленят коряки делают пеленки для детей. С недавних пор местные власти и директора хозяйств отслеживают всех беременных женщин и еще до родов снабжают их хлопковыми пеленками и памперсами, чтобы отцы не забивали оленят. У оленей два врага - браконьеры и волки. И те, и другие действуют жестоко. Лихие люди на вездеходах приезжали в стойбище, поили водкой оленеводов до бесчувствия. Когда те переставали двигаться, забивали десятки оленей и увозили туши. С приходом губернатора Олега Кожемяко местная милиция дала браконьерам настоящий бой - оленеводам раздали рации, и они сообщали о всех подозрительных людях, появлявшихся в тундре. Браконьеров отслеживали с вертолетов и доставляли в милицию. В последнее время о набегах на стойбища ничего не слышно. Зато минувшей зимой совсем озверели волки. Они так часто стали нападать на оленьи стада, что оленеводы своими силами уже не могли с ними справиться. Губернатор арендовал несколько вертолетов, хищников стали истреблять с воздуха. За каждого убитого зверя охотник получал по 500 рублей. "Волки оказались очень умными, - до сих пор удивляется пилот вертолета Алексей Дядечкин, - им бы в цирке выступать! Чуть заслышав шум винтов, волки бегут к ближайшему дереву, становятся на задние лапы, прижимаясь к стволу, - не увидишь. Или под снег зарываются. Лежит серый и ждет, когда мы улетим. А весной на южных склонах, где есть проталины, прикидываются кочкой - с воздуха не разберешь". Но чудеса Корякии этим не исчерпываются. Еще об одном рассказали мне в Палане. До недавнего времени на 25 тысяч жителей Корякского автономного округа приходилось 12 тысяч... чиновников. Не было работы, и бывшего губернатора местные жители упросили устроить своих родственников и друзей в администрации поселков. И тот почти никому не отказывал. Вот и получилось, что половина жителей округа - чиновники. Не было бы счастья, да несчастье помогло: возрождение края, восстановление его после землетрясения дало работу всем, кто не разучился еще работать по-настоящему. Беспокоит одно: сейсмологи опять предсказывают северянам тяжелый год.
Автор: Георгий Климов
В начало сайта |
